Усадьба госпожи Ленбрау

– Неудобно тут, говорила же, надо перенести её в другой флигель.

– Куда перенести? Доктор же сказал, что покой нужон. Вот пускай и лежит покойно.

– Ты мне не каркай тут, и так поседела вся за эти дни.

– Я и не каркаю, говорю, пускай лежит барышня, выздоравливает, да сил набирается.

Я в некотором изумлении наблюдала за их перепалкой. Они вели себя так, будто я всё ещё спала. Словно привыкли, что я не слышу, и продолжали давно начатый спор.

Бабура придвинула ногой табурет и поставила на него поднос. Ноздрей коснулся запах куриного бульона, варёных яиц и подсушенного хлеба. Иста отошла к столу и налила в кружку отвар из большого глиняного чайника.

– Я тоже рада вас видеть, – не удержалась я.

Они синхронно охнули и посмотрели на меня.

– Ой, барышня, напугала как, – выдохнула Иста.

Бабура смотрела на меня некоторое время. Затем заморгала, всхлипнула и осела на кровать, уткнувшись лбом мне в живот. Её тело сотрясалось, пальцы судорожно сжимали одеяло, постепенно стягивая его с меня.

Она что, плачет? Я растерянно взглянула на Исту – ну и что теперь делать? Однако судя по ошарашенному виду няньки, она тоже никогда не видела Бабуру в таком состоянии.

Я не без усилий протянула руку и погладила управляющую по голове.

– Всё хорошо, моя дорогая Бабура, всё плохое уже позади.

Она подняла мокрое от слёз лицо, схватила мою ладонь и прижала к щеке.

– Никогда! Слышите? Никогда больше так меня не пугайте! – потребовала охрипшим от рыданий голосом.

– Обещаю, – ответила я, надеясь, что мои слова окажутся правдой.

Спохватилась Бабура так же внезапно, как и начала плакать. Она отошла к ведру с водой, стоящему на лавке под окном. Всё это время мы с Истой переводили растерянные взгляды друг с друга на управляющую и обратно.

Для нас обеих это явилось потрясением.

Бабуре потребовалась пара минут, чтобы привести себя в порядок. Затем она подошла, поставила мне на колени поднос и слегка хрипловатым, но твёрдым голосом велела:

– Так, барышня, вам надобно всё съесть. А то неделю ни жива, ни мертва лежала. Токмо бульон в неё вливали по две ложки.

– Да, босс, – покладисто согласилась я и взяла в руку ложку. – А вы мне пока расскажите, что я пропустила.

Весь этот день меня караулили, не позволяя покидать постель. Через несколько часов пришёл осунувшийся Идан и, с облегчением выдохнув, крепко обнял.

– Ты очень сильно меня напугала, – сказал он, сжимая ещё крепче.

– Задушишь, придётся откачивать, – пригрозила я.

Муж чуть ослабил объятия, но ещё долго не отпускал.

– Мне снилось, что приходили инквизиторы, задавали вопросы и ещё… – я напрягла память, сон был обрывистым и неясным. – Ещё, кажется, прикладывали к вискам какой-то камень и ждали, что он засветится.