Усадьба госпожи Ленбрау

Когда их тоже набиралось десять, пересыпал обратно в мешок и делал пометку в блокноте.

Работа была монотонной и проходила в полной тишине, только монеты звякали о столешницу и друг о друга. Рамисса стояла в сторонке и, вытянув шею, наблюдала за блеском золота в свете фонарей. Лодина задумчиво поглаживала лепестки цветочного перстня.

А я размышляла о госпоже Неич и её умении правильно распорядиться деньгами. Сомневаюсь, что она сумеет. Слишком велик будет соблазн, когда она увидит такую кучу денег.

– Лодина, – я подошла и осторожно коснулась её локтя. – Нужно поговорить.

Уединиться в пусть и просторной, но палатке, где собралось девять человек, было невозможно. Выходить дочь мэра категорически отказалась.

– Это не подождёт? Уже немного осталось, – она кивнула на бухгалтера, открывающего второй мешок.

Ничего себе немного! Полтора часа как минимум.

Столько ждать я не была готова, поэтому подошла к ней как можно ближе и начала вполголоса.

– Я хочу поговорить о деньгах для приюта. Сумма очень большая, я не уверена, что следут отдавать директрисе сразу всё. Мало ли что, мы ведь не знаем крепость её моральных устоев.

– Ты сбрендила? – а Лодина даже не думала понижать голос. Все в палатке услышали её слова.

Рамисса и помощник бухгалтера уставились на меня. Охранники остались стоять с каменными лицами, а Селгин был слишком занят монетами, чтобы обращать на нас внимание. Однако я смутилась и уже хотела попросить дочь мэра соблюдать вежливость в общении, как она продолжила.

– Разумеется, директриса ничего не получит. Я собираюсь сама поехать в приют, оценить состояние здания и детей. Возьму архитектора, портного, повара и врача…

– Врача не получится, – перебила я.

– Доктор Ленбрау на карантине с ветряной оспой, – я вздохнула.

Лодина внимательно смотрела на меня несколько секунд, словно подозревала во лжи, а затем пожала плечами.

– Значит, пока съездим без врача. Ленбрау и так там регулярно бывает. И вообще у вас общая черта – желание помогать сирым и убогим. Наверное, он потому тебя и выбрал, хотя на него охотилась половина наших барышень.

Несмотря на грубые слова, она меня успокоила. Дочь мэра показала себя неприятной в общении, однако она была честной, умела держать слово и за всё бралась основательно.

Лодина так удивилась, что даже забыла поправить. Ведь на людях мы продолжали общаться на «вы».

– За то, что тоже помогаешь сирым и убогим.

Лодина фыркнула и отвернулась. Уже через плечо кинула мне:

– Я этим занимаюсь исключительно потому, что хочу стать законодательницей моды на благотворительность.

– Конечно-конечно, – легкомысленно отозвалась я и успела отвернуться, прежде чем дочь мэра прожгла меня гневным взглядом.

В обратный путь мы отправились в сопровождении тех же четырёх охранников.