Нижний уровень

В общем, он рассказал все, что так или иначе касалось убийств. Он даже рассказал то, что они убивали еще, других людей, о которых мы вовсе не знали.

Только вопросов возникло больше, чем было дано ответов.

— Почему в подвале дома Гонсалеса и у вас на складе было так холодно? — спросил я."

"Этого вопроса, похоже, Джонсон не ожидал. Он с явным недоверием вдруг уставился мне в глаза. Затем, покачав головой, произнес:

— Ты не можешь этого чувствовать. Это невозможно. Если только ты… — Тут он замолчал, явно опасаясь продолжать.

— Ты говори, все самое страшное уже позади, видишь? — Я кивнул в его сторону, подразумевая тот факт, что он сидит на полу, а не свисает на тросу с балки. — Мы беседуем, ты откровенен, не разрушай достигнутой гармонии, продолжай.

— Ты… ты просто мне не поверишь.

— Поверю. Я верю во все, в чем можно так или иначе убедиться.

— Этот холод… — Он судорожно вздохнул, от боли, меняя позу. — Его чувствуют только те, кто может спуститься вниз.

— Куда — вниз? — спросил я, понимая, что он сейчас скажет такое, во что, кроме меня, не поверил бы никто. И понимая то, что я поверю.

— Не знаю «куда», никогда над этим не задумывался, — покачал Джонсон головой. — Мы просто говорим «вниз» — и все. Нижний уровень. Ад, не знаю. Инферно. Изнанка мира. Я правда не знаю. Оно просто есть — и все. Я пить хочу.

Кивнув, я достал из сумки початую бутылку минеральной и протянул ему, приложив горлышко к окровавленным губам. Джонсон сделал несколько больших жадных глотков, затем отвалился назад, к стене, переводя дух.

— Итак, насчет холода и тех, кто может его чувствовать, — напомнил я.

— Когда ты был ребенком, — он продолжал смотреть мне прямо в глаза, — ты кого-то убил? Человека, я имею в виду.

— При чем тут это?

Он чуть усмехнулся, похоже, потому, что я увернулся от прямого вопроса.

— При том, что только «это» здесь и при чем. «Это» так работает. Не знаю почему, просто оно именно так. Ты не убивал никого в детстве — ты этого не чувствуешь. Ты малолетний живодер — и «низ» впускает тебя. Чувствует тебя. А ты чувствуешь его.

Я хмыкнул. Потом сказал:

— Ты что-то путаешь.

— Ты хочешь сказать, что никого не убил? — Теперь в голосе была явная ирония, даже издевка.

— Нет, этого я сказать не хочу. — Я подался вперед, опираясь локтями в колени. — Но я не был «малолетним живодером». Я убил того, кто заслуживал этого. При самозащите. Взрослого, злого, пьяного ублюдка, недавно вышедшего из тюрьмы. Его просто надо было убить.

Пленный ничего не сказал, просто продолжал смотреть. Мне даже пришлось его поторопить:

— Ну?

— Не знаю. — Он мотнул головой. — Я вообще мало про это знаю, но так быть не должно… кажется.

— Объясни.

Джонсон прикрыл глаза, вроде как собираясь с мыслями, вздохнул, затем сказал:

— Дай мне помыться.