Король уныния

Короткая, лишенная юмора улыбка мелькнула в моем мрачном лице. Механизмы преодоления во всей своей красе, какими бы болезненными они ни были."

"— Я хотел узнать, как ты держишься и как идут дела в ночном клубе, — сказал Эдуардо. — Я слышал много хорошего от Слоан, хотя она может быть немного предвзятой, учитывая последние новости.

Итак, новости о наших отношениях дошли до Боготы. Я не был удивлен. Наверняка комитет по наследству следил за мной как ястреб за жертвой.

— Мы начали встречаться только после того, как мне пришла в голову эта идея, — сказал я. — Если ты беспокоишься, что это повлияет на мнение Слоан, то не стоит. Она не такой человек. Она будет честной независимо от статуса наших отношений.

Даже если бы она была из тех, кто делает мне поблажки из-за того, что мы встречаемся — а она не делает, — я бы этого не хотел. Я бы добился успеха своими собственными силами или не добился бы вовсе.

— Я знаю это, mijo, но все остальные нет. Все чаще говорят о конфликте ее интересов. Она твой PR-агент, и в мае она будет одним из твоих оценщиков, но вы двое… связаны, — деликатно сказал Эдуардо. — Это выглядит не очень хорошо.

— Мне все равно, как это выглядит. — Я упрямо сомкнул челюсть. — Мы взрослые люди. То, чем мы занимаемся в свободное время, — наше дело, и в завещании моего отца ничего не сказано о конфликте интересов, и оно не запрещает мне встречаться с членом комитета. Если кому-то не нравится, что мы встречаемся, он может обратиться к исполнителю его завещания. Слоан — одна судья из пяти, Эдуардо. Она не будет принимать или отменять решение.

— Если только не будет ничьей, но я тебя понимаю. — После его слов последовала долгая пауза. — Я никогда не слышал, чтобы ты так переживал из-за женщины.

— Она не просто женщина. Она… — Все.

Я почти сказал это. Слово прозвучало так легко, что соскочило бы с языка, если бы осознание его потенциальных последствий не врезались в меня как пуля.

Слоан не может быть моим всем.

Да, она была мне очень дорога, и нет, я не мог перестать думать о ней. Она воспламеняла мою кровь, когда находилась рядом, а когда ей было больно, больно было и мне. Она была единственным человеком, с которым я чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы делиться секретами, и, если бы в эту самую секунду джинн выскочил из бутылки и попросил меня изменить что-то в ней, я бы не изменил ни единой мелочи.

Но все это было не то же самое, что если бы она была всем, то это означало бы, что она… это означало бы, что я…

— Ах… — Голос Эдуардо смягчился. — Понятно.

Я не знал, что он услышал в моем молчании, но я не был готов к этому. Пока не был.

— Как продвигаются поиски генерального директора? — спросил я, резко сменив тему.