Умри в одиночку

Берсанака резко встал, прислушался, уже стоя посреди комнаты, потом, сделав ещё три быстрых шага, выглянул в окно. И как раз вовремя, когда трактор Бекмурзы оказался в поле его зрения. Но за рулём был явно не сам Бекмурза, потому что он не мог так существенно раздаться в плечах с утренних часов, когда в последний раз встречался с Гайрбековым. А перед трактором ехал «уазик». Забор двора Бисолатовых и недостаточная высота даже высокого среди других дома старого Саламбека не позволяли видеть всё. А увидеть хотелось, потому что с улицы уже раздавались возбуждённые голоса, и среди них особенно явственно слышался резкий женский голос. Мужчины что-то басили, и невозможно было разобрать, что именно, но женщина явно скандалила. Привлечённый разговором, встал рядом с Берсанакой и полковник Доусон. И тут же в коридоре послышались шаги дедушки Саламбека, который тоже голоса услышал и пожелал посмотреть, что происходит на улице, когда у него в доме люди, которым следует беречься от всего из ряда вон выходящего. Такое старание следовало оправдать, потому что неестественным выглядело бы, наоборот, не появление старика.

– Жди здесь… – распорядился Берсанака, принимая на себя команду в ситуации, когда полковник командовать не мог просто по незнанию объективных реалий. Берсанака, напротив, эти реалии знал хорошо и подозревал, что здесь вполне может скрываться опасность, и не простая опасность, но адресная, именно против них направленная.

– Куда ты? – спросил полковник.

– На чердак… Посмотрю сам…

Он ещё ночью видел лестницу, ведущую на чердак, и, естественно, видел и чердачное окно, когда к дому подходили. Хорошо, что вход на чердак из дома, как всегда делали в старину. В старину не чувствовали тесноты, хотя семьи тогда были больше. Это сейчас экономят место, и на чердак чаще всего приходится забираться с улицы по приставной лестнице.

Берсанака на ходу прихватил на всякий случай автомат и быстро добрался до чердака. Одно чердачное слуховое окно выходило во двор, второе на улицу. Выбирать долго нужды не было. Ко второму окну Берсанака и устремился. Окно, как показывала пыль на подоконнике и на стёклах, не открывалось уже несколько десятилетий. И только для того, чтобы сделать щель и чуть-чуть сдвинуть створку, пришлось приложить немало усилий. А ещё больше усилий пришлось приложить, чтобы сделать всё это бесшумно. Но вот бесшумно открыть створку не удалось. Однако на улице, рядом с людьми, трактор трещал, работал не самый тихий двигатель «уазика», собака из машины лаяла, надрываясь, и ничего со стороны дома дедушки Саламбека слышно не было. Зато Берсанаке стало слышно и видно всё. И он сразу понял ситуацию. Громче всех ругалась и сильно жестикулировала, причём ругалась непонятно на кого, женщина.