Я умер вчера

А девочка с Петровки, Анастасия, – она забавная. И даже трогательная какая-то. Смотрит сочувственно, кивает, верит всему, проблемами своими делится. Надо же, оказывается, и у милиционеров неврозы бывают. Впрочем, что ж удивляться, работа-то у них какая! С девочкой он, кажется, удачно разобрался, теперь она при случае скажет, где надо, что профессор Готовчиц – специалист экстра-класса, и еще одна гирька упадет на весы, на которых взвешиваются «за» и «против» его приглашения на работу в МВД. А работу эту получить очень хочется. Очень. Племянница крупного чиновника из МВД сказала Готовчицу, что его имя попало в списки кандидатов, и теперь остается только ждать. Сейчас еще какая-то следовательша придет, Образцова. Чему удивляться, Юля все-таки депутатом Госдумы была, наверное, над раскрытием преступления много людей работают. А может, Гмырю этого отстранили от дела, потому как результата нет, другому следователю поручили. Слава Богу, можно отключить телефон и не включать его уже до завтрашнего утра. Если кто будет искать, так Образцова потом подтвердит, что он был дома, никуда не уезжал и от следствия скрыться не пытался."

"Надо бы прибраться немного… Готовчиц взял тряпку с намерением протереть мебель и тут же обессиленно опустился на диван. Ничего не хочется, ни на что нет сил. Черт с ней, с пылью, не будет он убираться. Перед гостьей неловко? А чего тут неловкого, когда человек жену похоронил. Ему все простительно, и пустой холодильник, и неубранная квартира.

Когда прозвенел дверной звонок, он замер в ужасе, не в состоянии пошевелиться. «Иди и открой, – говорил себе Борис Михайлович, – это следователь, она же звонила и предупредила, что придет около половины пятого. Сейчас без двадцати пять, это наверняка она. Даже если это не она, то она тоже вот-вот подойдет, и тебе ничего не успеют сделать. Иди же, открывай дверь. А вдруг это не она?»

Каждый раз, идя к входной двери, Готовчиц мысленно прощался с жизнью. Сейчас он тоже внутренне зажмурился и вышел в прихожую на негнущихся ногах. «Глазка» в двери не было, все собирались сделать, да руки не доходили.

– Кто там? – спросил он, не слыша самого себя.

– Образцова, – раздался в ответ женский голос.

Пальцы плохо справлялись с замком. Наконец дверь распахнулась. На пороге стояла толстая баба с отечным лицом и усталыми глазами.

– Здравствуйте, Борис Михайлович, – поздоровалась она. – Я могу войти?

– Проходите.

Он посторонился, пропуская толстуху в квартиру. Глядя, как неловко она двигается, снимая широкий плащ, Готовчиц удивился тому, что следователи, оказывается, бывают и такими. Не жесткими ушлыми мужиками, как Гмыря, а такими вот тетками, грузными и неповоротливыми, с нездоровым цветом лица и безразличием в глазах.