Укротитель Медузы горгоны

Очень интересная получилась у них беседа…

– Я когда-то была костюмершей в театре Вознесенского, мы там с вами встречались, – сказала Наина Федоровна.

Розалия неожиданно обрадовалась, даже обняла вахтершу и воскликнула:

– Да, да! Прекрасное было время! Я играла там Катарину в «Укрощении строптивой».

Пряхова смутилась. Она отлично помнила, что Глаголева провалилась на кастинге, но промолчала, не хотела смущать актрису. Да и какая сейчас разница, кто и где выступал много лет назад? Но, оказалось, Розалии было совсем не все равно. Через пару дней она вошла в театр вместе с коллегой и сказала ему:

– Кстати, Иван, знаешь, где и кем прежде работала наша теперешняя вахтерша Наина? Костюмером у Вознесенского. Она не один раз помогала мне подготовиться к спектаклю «Укрощение строптивой». Правда, душенька?

Вопрос был адресован к сидевшей на вахте Пряховой и задан прямо в лоб. Что оставалось делать вдове Берти? Если Наина Федоровна озвучит правду, прима выживет ее из «Небес», а пожилой женщине крайне трудно устроиться на работу, даже на малооплачиваемую и непрестижную. И Пряхова пробормотала:

– Вот видишь! – обрадовалась ее невразумительному ответу Глаголева. – Я же тебе говорила, что была во втором составе у Вознесенского, а ты не верил.

– Так вы Нина! – вдруг воскликнул Клюев, уставившись на браслет Пряховой.

– Наина, – поправила та.

– Точно, – пробормотал Иван Сергеевич. – Простите, я перепутал.

– Вы знакомы? – удивилась Розалия.

– Одно время я бывал у Берти за кулисами, – пояснил Клюев. – Я тогда крутил роман с Лидией Вронской, одной из его актрис…

Дези встала, захлопнула приоткрытое окно и продолжила:

– Мама мне про эти два эпизода рассказала, и однажды я прихожу с работы и застаю у нас пожилую даму, разодетую в пух и прах. На столе бутылка вина, пирожные, а моя мать в состоянии, близком к истерике. Ну и что выяснилось? К нам явилась с интересным предложением сама Розалия Марковна Глаголева. Сейчас расскажу, что сия мадам придумала.

Розалия предложила Наине Федоровне стать ее помощницей по хозяйству. А в благодарность за то, что Глаголева предоставит жалкой вахтерше возможность возвыситься до уровня домработницы звезды, та отдаст актрисе все записные книжки Берти. Розалия Марковна, считавшая себя величайшей из всех актрис мира, искренне считала, что прислуживать ей огромная честь, поэтому промолчала о размере зарплаты. Но вовсе не наглостью гостьи была шокирована Наина Федоровна. Она воскликнула:

– Кто вам сказал, что записи Берти у меня? Я никогда никому их не отдам!

– Ага, значит, они точно у тебя, – обрадовалась Роза, – Клюев не ошибся.