Уходи! И точка...

В театр на репетиции… Даже вспоминать обо всем этом ужасе не стану! Выброшу из головы и забуду! Никогда об этом идиоте думать не буду!

— … Найди себе другого дурочка, который будет терпеть твою навязчивость! Уходи, прошу тебя, — тон Захара заметно меняется. — Зачем тебе тут сидеть? Зачем тебе вот это все? Подумай! Я ж даже трахнуть тебя не смогу. Хотя, разве что на лицо мне сядешь…

Отчего-то именно от этой пошлости меня коробит. Но сейчас я не позволяю слезам пролиться, как много-много раз до этого. Сжимаю руки в кулаки, так, чтобы обломанные ногти (сломала там, на ринге, когда к нему, скоту, через канаты эти долбанные перепрыгивала) впились до боли в ладони. И пытаюсь изобразить на лице улыбку — актриса я или нет! А потом говорю почти спокойно и максимально правдиво:

— Знаешь что, Захар, если ты не заткнешься, я сама буду тебе клизмы делать и катетеры ставить. Поверь, мне разрешат — я ж врач! И практику, между прочим, именно в урологии проходила на третьем курсе…

Он давится слюной. Зажмуривается. И замолкает до самого вечера. Притворяется, что спит. Но ресницы дрожат иногда, выдавая его с головой!

Читаю вслух в телефоне сначала учебник по хирургии, потом статью о компрессионных травмах позвоночника, потом стихи Юлии Друниной. Когда голос начинает хрипнуть, просто стою у окна и смотрю вдаль — там, за больничной оградой, парк. По дорожкам гуляют собачники, бродят пожилые парочки и гоняют малолетние велосипедисты."

"Во время процедур выхожу в коридор. Понимаю, что нужно бы остаться — скоро ведь придется, на самом деле, это все делать самой — нет смысла при наличии меня нанимать для перевозки Захара ещё и медсестру. Элементарно нужно научиться. Но оттягиваю этот момент до последнего. Не потому, что мне неприятно или нет желания. Не хочу его унижать. Даже представить боюсь, как Захар переживет то, чем я его пугала! А ведь придется пережить… И мне, и ему. Потому что при всей моей злости на него, при всей усталости и страхе перед будущим я знаю… что не уйду, не брошу его… Я очень хочу уйти, но не могу!

Снова звонит мама.

— Да, мам! Как отдыхаете? Как море? Как солнце? ""Всё включено"" работает или отменили? — вымученно шучу в трубку.

Но мама меня слишком хорошо знает:

— Вероничка, доченька, ты дома? — вкрадчиво начинает надоевший мне разговор.

Вру:

— Да, мамочка, я утром приехала.

Уже наперед знает, что вру:

— А Евдокия Петровна мне сказала, что ты всё ещё в больнице…

Выхожу из себя — соседка уже донесла на меня!

— Так какого хрена тогда ты мне звонишь и задаешь бессмысленный вопрос, если знаешь и без меня все! Ума пытаешь?

Характер у меня мамин.