Уходи! И точка...

Может быть… Но пока я судорожно думал, как быть дальше, физиология — зараза сыграла со мною злую шутку! Агния дернулась, скорее всего, желая освободиться, а мой организм расценил её копошения по-своему. И я инстинктивно толкнулся внутрь неё. Она замерла. А потом, когда я повторил, буквально скрипя зубами от тесноты, зашипела и впилась ногтями в кожу моей спины!

Перед глазами потемнело. С огромным трудом сдержался — несмотря на бешеное желание продолжить, ускориться, не позволял себе забыть об Агнии! В душе творилось какое-то безумство — она ни с кем никогда не спала! Ко мне пришла. Моя девочка. Только моя! Но и не двигаться уже не мог — зацеловывал её, ласкал грудки, потирал клитор, и медленно, осторожно толкался в её тело. Шум в ушах от подступающего оргазма глушил её стоны, но я чувствовал, знал, что это — стоны удовольствия, а не боли! И когда юное тело подо мною содрогнулось, а внутренние мышцы стали судорожно сжиматься, плотно обхватывая член, отпустил себя — пары сильных толчков хватило, чтобы взорваться бешеным удовольствием, от которого буквально вышибло дух…

Вероника

— Не могу. Сил нет! Терпения нету! За что мне? За что ему это? Не пойду больше! Ни за что! Видеть его не желаю! Знать его не хочу! Скотина! Идиот!

Открываю дверь в палату. Вхожу. Не спит. Лежит под простынкой. В потолок смотрит. Не моргает даже. Как же хочется обнять его, пожалеть, поцеловать в лоб — успокоить, сказать, что все наладится, что все будет хорошо! А может, он уже сам успокоился? Может, осознал, что я не враг ему, что помочь хочу? Может, дошло, наконец-то? В очередной раз обманываю себя. Взмах ресниц, короткий взгляд в мою сторону, и я слышу:

— Опять приперлась, дура? Я же сказал, чтобы уеб… ла на х. р!

На медсестру и врача он показательно не обращает внимания, игнорирует, словно их и нет, а меня гонит, орет, матерится, обзывает! Сжимаю зубы. Снова мечтаю убежать в коридор, но иду к его кровати.

— Захар, прошу тебя…

— Отвали от меня! Что тебе нужно? Гордость есть у тебя? Хоть капля гордости есть? Если есть, вспомни о ней и уходи! Вали! Уе. вай! Видеть тебя не желаю!

Сажусь на стул. Смотрю в окно. Молчу. Скриплю зубами. Терплю. Захар переходит с криков на методичное издевательство. Монотонно унижает:

— Пристала ко мне! Прицепилась, как будто других нет! Что, никто на такую красотку не клюет больше? Никому такая цаца не нужна? Ха! Так и мне не нужна тоже! Я нормальных баб люблю — чтобы себя уважали, чтобы ждали, когда их пригласят, а не вешались на шею каждому встречному-поперечному! А ты, как шалава последняя! Достала уже меня…

Стараюсь не вдумываться в его слова, не вслушиваться в них. Смотрю в окно. Скоро приедет Антон. Завтра… Или послезавтра… И я смогу отсюда уехать. Домой поеду. К маме и папе. Буду жить, как раньше. Буду учиться. В кино пойду.