Уходи! И точка...

Не трогала меня даже, если не считать упершиеся в грудь ладони… И при этом мне достаточно было одного поцелуя, чтобы потерять голову!

Пробежал двойную норму в наказание самому себе, ну, и чтобы вымотаться посильнее… потом едва не сорвался на Захаре, когда понял, что он ждет её у крыльца — натирая байк, он посматривал в сторону входа в дом, и я, естественно, догадался почему. И мне бы уйти, позволить ему её клеить, ведь отлично понимал, что он ей подходит, что я не нравлюсь ей даже! И пусть он делает с ней, что хочет… Только не у меня на глазах! Я не желаю это видеть. И её видеть не желаю тоже! Приперлась сюда, ко мне, разрушила своим появлением нашу спокойную жизнь, а мне теперь, как быть?

Обвинения в адрес Агнии даже в моей голове выглядели глупо — я отлично понимал, что она ни в чём абсолютно не виновата. Но яростно искал, за что же мне зацепиться, чтобы найти в ней хоть что-то плохое, очернить её для себя! Скорее бы уже уехать отсюда! Чтобы перед глазами не мелькала!

Ненадолго отвлекся на тренировку самых мелких, пока Игорь занимался с подростками. Семеныч, мой сосед, старик — военный пенсионер, вдовец, работавший у меня кем-то вроде воспитателя или надсмотрщика (в лучшем смысле этого слова), подошел в самом конце:

— Антон, не знаю, может, снова скажешь, что я перестраховщик, но второй день подряд какой-то мужик не здешний ходит тут у нас, высма-атривает все, вынюхивает. Я спросил у него, в чьем доме он остановился, так он про какого-то Иванова стал рассказывать. А Ивановых у нас, сам знаешь, нету!

Семенычу я доверял, как самому себе. У него были ключи от всех построек на территории базы, а когда зимой здесь оставался один Дикий, именно сосед присматривал за домом и за Захаром, чистил дорожки, баню топил к моему приезду. В город с нами он не ездил, но здесь, когда я привозил пацанов, проводил дни, а порой и ночи.

Но, с другой стороны, кому мы здесь нужны? Не Иваницкий же шпиона послал, чтобы… тактику боя разведать? Из-за забора! Ага! Глупо, конечно!

— А может, к кому-то уже гости заселились. А Иванов… Ну мало ли, он мог перепутать фамилии, — предположил, не придав особого значения словам Семеныча.

— Может. Все может быть. Во сколько уезжаете?

— Через пару часов…, - хотел еще пару заданий старику дать на время моего отсутствия, но услышал далекий плач ребенка! Алик! Еще толком не поняв, что случилось и куда нужно бежать, я уже сорвался с места и понесся в сторону леса, куда около часа назад ушли мой сын и его нянька.

Бежал, холодея от ужаса — что могло случиться?

Белое платье было видно издалека — ветер трепал широкую юбку. Я не сразу, по мере приближения к ней, разглядел красные пятна, хорошо заметные на белоснежной ткани. Она несла Алика на руках, а её одежда, похоже, была в крови!

Не замечал, что бегу ей навстречу.