Уходи! И точка...

Во-вторых, а это исходит из первого — он непременно выгонит меня! А теперь мне никак нельзя уходить — ОН меня ищет, и если найдет… А ведь найдет — я пока не могла придумать, куда мне спрятаться, если отсюда придется уйти! Ну, и было еще в-третьих… И это была мелочь по сравнению с остальным. Но мелочь эта мучила меня едва ли не больше всего! Антон ведь после случившегося никогда не повторит того, что делал! Ясно ведь, что подумал, будто мне не нравится… А я просто не ожидала, что он засунет свою руку мне в штаны! От прикосновения его пальцев дернулась, потому что никто и никогда меня там не касался! И да! Испугалась! Запаниковала! Забыла, что рядом спит Алик и, наверное, при нем Антон не станет заходить слишком далеко! Но… очень хотела продолжения! И судя по тому, что в момент соприкосновения моего колена и его… органа почувствовала, он тоже продолжения хотел! ОН был большой и твердый. И тонкая ткань трусов этого совершенно не скрывала!

А нужно было всего лишь сказать ему, что у меня никого не было… Только кто мне на это дал время? Ну как тут скажешь, если он навалился всем весом, если язык у меня во рту… Его язык! Если рука грудь сжимает. И мне одновременно и немного больно от этого и приятно… И хочется, чтобы он задрал мою майку, чтобы вот точно так же, только по голой коже!

От этих мыслей горело лицо. И переживая все это снова, я словно отключалась от действительности — ни Веронику не слышала, ни на Алика внимания не обращала! И поэтому, когда мальчик испуганно вскрикнул, я вынырнула из своего транса и, уронив телефон в траву, понеслась, не разбирая дороги к ребенку…

10 глава.

Антон

Я считал когда-то своим главным позором давний бой за выход в четвертьфинал чемпионата России в моем среднем весе в далеком две тысячи десятом, когда, единственный раз в своей жизни, был отправлен в нокаут. Сегодня я был отправлен в нокаут снова. Второй раз. Эта зараза, оказывается, отлично умела обороняться и смогла постоять за свою девичью честь!"

"И хоть я и говорил себе, стоя утром под струями холодного душа, что я бы ее не тронул, что при Алике не сделал бы ничего. Врать можно было любому другому человеку — но какой смысл врать себе самому? Я и целовать-то ее не собирался! Просто мне смотреть на нее нельзя — голову сносит напрочь! И точно трахнул бы, даже на Алика не обратил бы внимания!

И злость моя — она ведь не столько на девочку была, сколько на себя самого! И дело совершенно не в боли, хотя приложила она неплохо, да еще и по самому больному, да еще и в таком возбужденном состоянии… Да я в ужасе был! В самом настоящем ужасе из-за того, что потерял контроль над собой. И по-честному… Целоваться она не умела. Совершенно не соблазняла меня, нарочно не соблазняла.