Уходи! И точка...

Я не ошибся. Моя миссия выполнена. Сладкого мне больше не положено. Обломись, Радулов!

— Ошибаешься, Антон, — словно в продолжение моих мыслей неожиданно обиженным голосом говорит она. — С памятью у меня, как раз, все в полном порядке. И я очень хорошо помню, как ты мне здесь, в этом доме, несколько дней назад говорил…

— Что? — на выдохе выдаю, пытаясь вспомнить, что я тогда мог сказать такого особенного, но отчего-то помнятся только мои проговоренные ей вслух эротические фантазии. Нет, наверное, у меня с памятью проблемы, а не у нее!

— Ты говорил, что хочешь меня увезти куда-нибудь подальше ото всех, запереться в комнате вдвоем, — ее голос дрожит, и мне кажется, что она снова зарыдает. Да в чем, блядь, дело! Я напугал тогда? Или сейчас пугаю? Но спросить не успеваю. Она вдруг быстро-быстро, боясь, что смелось иссякнет, продолжает. — Мне казалось тогда, что я тебе нравлюсь, что тебе нравится то… То, что между нами происходило. А теперь я больше неинтересна тебе. Теперь ты из жал-лости возишься со мною… И не хочешь меня!

— Что? — как идиот, повторяю снова.

Она все-таки срывается в плач. И я не вспоминаю, что хотел… хочу её успокоить. Сижу, как статуя, обездвиженно, открыв рот в немом ""что?""

И только одно сейчас понимаю. Она ревет потому, что я якобы её не хочу! Значит… Наконец, разум возвращается. В мозгу происходит эндорфиновый взрыв — она ХОЧЕТ, чтобы я её ХОТЕЛ!

— Иди ко мне…

28 глава.

Агния

Реву. Стыдно и больно. Не знаю, чего больше сейчас — стыда или боли. Молчит. Пораженно смотрит на меня. Что, Антон Викторович, думал, что только ты можешь быть откровенным? Я могу тоже! Пусть через силу, но могу!

Слава Богу, что темно в комнате! Ему не видно моего распухшего лица. Но мне уже и дышать трудно — из носа течёт, глаза режет. Мне кажется, я теперь не смогу остановиться… Буду реветь до самого утра. Или до потери сознания! Ну и пусть!

— Иди ко мне, — вдруг говорит он. И мои слёзы, как по волшебству, тут же высыхают.

Так и подмывает сказать это его любимое ""что?"", но сдерживаюсь. Вдруг не дождется моего ответа и уйдет обратно на свой диван! Одним резким движением отбрасываю прочь одеяло. Не важно, зачем позвал! Позвал же! Пусть хотя бы пожалеет меня сейчас, если на другое не способен!"

"Тянусь к нему, становясь на колени на кровати. И он со сдавленным стоном обхватывает за талию руками и усаживает… лицом к себе, раскидав мои ноги по обе стороны от своих бедер! Замираю на нём сверху. Потому что сегодня на мне вовсе не пижамные штанишки. На мне футболка Антона.