Уходи! И точка...

Она тогда телом своим просто расплатилась со мною. Да…

Безотчетно захотелось до зуда в кулаках треснуть ими в стену! Не хочет, чтобы я смотрел! Бред? Да бред, конечно! Никто не выменивает девственность на защиту? Или? Впрочем, я был настойчив, а она, возможно, просто не смогла отказать! А в машине целовала… Из благодарности…"

"…Плачет. Плачет? Точно! Невыносимо! Лежать, Радулов! Лежать, я сказал! Но она ведь плачет! Ей плохо! Я должен… Я хочу! И я отлично знаю, как сейчас правильно — свет включить, сесть на кровать… подальше от нее. И она расскажет, что ее мучает, отчего рыдает. Но поступаю иначе. Так, как эгоистично хочу сам! Практически бесшумно встаю с проклятого дивана…

…Лёг за её спиной, почувствовав, как испуганно дернулась, но не отстранилась, не стала скидывать руку, которой прижал ее к себе вместе с одеялом.

— У тебя что-то болит? — и не узнаю собственного голоса — так хрипло он звучит.

— Н-нет, то есть, да! — путается она.

— Что? — вздыхаю, привычно трогаю ладонью её лоб. Он негорячий.

— Э-э… Сердце? — почему-то спрашивает она у меня.

— Да-а, доктор что-то такое говорил, — пытаюсь сосредоточиться я. Это сложно — ее волосы пахнут моим шампунем, они, откинутые на подушку, сейчас касаются моего лица. Или это я лицом касаюсь их? Неважно… — Та-ак, он говорил, что-о-о если ангиной часто болеть, потом начинаются проблемы с сердцем. Ты часто болеешь ангиной?

— Не знаю. Не помню. Кажется, нет, — лепечет она в ответ.

— И про память он говорил… — напрягаюсь, пытаясь вспомнить, что же там было про память. К сожалению, напрягаюсь не только мозгом… Не столько мозгом, а гораздо ниже. И это не способствует возвращению памяти. — Вроде бы… после сильной лихорадки… у тебя была такая… можно не всё помнить… особенно из недавнего прошлого…

Как извращенец, усиливая свою дикую похоть, тяну носом у ее шеи. Там не мылом, не духами, ею… Кожей ее пахнет, ее нежностью… молодостью ее. Не могу удержаться. Пусть хотя бы еще пару минут не сопротивляется! Прикладываюсь губами к этому местечку, утыкаюсь носом в кожу… А-а! Как наркоман какой-то! Ей, может быть, это неприятно! Но пусть еще потерпит меня! А лучше… пусть еще раз отблагодарит!

Эта мысль отрезвляет. Проясняет сознание. Но не постепенно, а враз как-то, словно ведро ледяной воды на разгоряченное под палящим солнцем тело. Только один орган эта вода не задевает. И он ноет от уже придуманного хода моих действий, уже сложившегося в голове. Не-ет! Против воли я не хочу! И из благодарности мне не надо! Врать не буду, что не голоден! Голоден и даже очень. Но перетерплю… Мужик я или нет?

Сажусь, уперев локти в колени, с силой тру лоб пальцами, пытаясь прийти в себя. И она садится тоже. Прислоняется к спинке кровати. Заворачивается в одеяло. Прячется от меня. Закрывается. Всё правильно.