Уходи! И точка...

Он вздрагивает.

— Что это? — спрашиваю шепотом. Горло немилосердно дерет.

— Вечность, — шепотом в ответ.

— Почему?

Поворачивается ко мне. Во взгляде усталость. Морщинки в уголках глаз.

— Вечность есть совершенное обладание сразу всей полнотой бесконечной жизни, — он вдруг улыбается, морщинки прорезаются сильнее. (1) На самом деле там, где я постигал… хм, некоторые духовные практики на заре своей молодости, так было положено. Каждый мог выбрать что-то свое. Я выбрал вечность. Потом пожалел. Мой друг Линь Дзяо выбрал дракона. И это было, действительно, красиво.

— У тебя тоже красиво, — мой голос с шепота переходит на более сильную настройку — тихий, но уже не бесшумный. Я привыкаю к боли, усиливающейся при извлечении звуков.

— Не хочешь спросить, что с тобой случилось? — кладет ладонь на мой лоб и почему-то мне это привычно и приятно. Закрываю глаза.

— Что со мной случилось? — мой непослушный голос ломается до хрипоты.

— Ангина. Фолликулярная. Плюс, наверное, выброс адреналина из-за побега. Плюс стресс. И… когда ты в последний раз ела? — последний вопрос с нажимом, недовольно.

Пожимаю плечами. Дядя Юра меня кормил. Да. Я помню. В комнату заносилась еда. Просто я не ела ее. В знак протеста.

— Три дня, наверное.

Он сдавленно втягивает в себя воздух.

— Сейчас Людмила Ивановна принес бульон.

Нет! Не хочу, чтобы Людмила Ивановна пришла! Никого сейчас видеть не хочу!

— Хочу, чтобы ты! — командую и он останавливается уже у самой двери. Потом, постояв несколько секунд, так и не обернувшись, уходит.

1- Автор: Боэций (О вечности)

27 глава.

Агния

— Там ветер сегодня. Надень мою куртку, — Антон кидает на кровать свою кожанку и снова ищет что-то в шкафу.

— Я на минуточку только, — возражаю не потому, что не хочу его куртку надевать, а скорее для того, чтобы обратить его внимание на себя. Он почти не разговаривает со мной. Кормит. Спит рядом. Ну, то есть на диванчике у окна… Вторую ночь. Наверное, боится заразиться от меня. И это правильно. Да. Но это как-то… обидно!

— Не наденешь, никуда не пойдешь! — твердо доносится из глубины шкафа. Он даже не оборачивается ко мне.

— Почему ты мною командуешь? — а мне еще обиднее от понимания, что он прав — там холодно, а у меня своих вещей нет… И я еще болею.

— Потому что ты еще маленькая? — намекает на тот наш разговор в машине, после которого он отстранился, и я хочу развить эту тему, чтобы понять, чем обидела его тогда, шагаю навстречу Антону — не могу так больше! Я хочу определенности! Я хочу ответов на свои вопросы! Я хочу его нежности! Просто чтобы обнимал меня! Дотронуться хотя бы… Но он, держа в руках вешалки с висящими на них наглаженной белой рубахой и пиджаком, обходит меня и устремляется прочь из комнаты.

— Это нечестно! — бросаю в мощную спину и добавляю в закрывающуюся дверь.