Уха из золотой рыбки

Почувствовав внезапное недомогание, Лика решила выйти на воздух и выползла в локалку – так называется огороженный дворик перед бараком. Ей стало легче, дурнота отпустила. Лика глянула на часы – свободного времени имелось достаточно, чтобы сбегать в библиотеку, вот она и пошла за книжками. Правда, сначала остановилась и довольно долго гладила попавшуюся на глаза очень, очень, очень любимую кошку.

На дорожке, ведущей в книгохранилище, ей встретилась сотрудница колонии, как предписывают правила, Лика шагнула в сторону и… В ту же секунду ее охватила дикая, немотивированная ненависть, чувство на уровне инстинкта, абсолютно неуправляемое, черное… Что произошло дальше, Лика помнит плохо.

В себя она пришла лишь в камере тюремного типа, куда ее с трудом втащили двое солдат.

– Как с ума сошла, – говорила сейчас Лика, – просто разума лишилась, помрачение нашло. И ведь, представь, впихнули меня в камеру, там кровать к стене пристегнута, ее по часам опускают, ровно в десять вечера, а в пять утра вновь притачивают. Швырнули на пол, и я заснула. Да так крепко! Охрана входила, бить пытались, так я не проснулась. Представь, как дрыхла – они ко мне врача вызвали и в больницу отнесли!

Я вздохнула. Да уж! Наверное, Лика выглядела совсем плохо, если обозленный до крайности хозяин зоны распорядился о госпитализации!

– Я в больничке два дня проспала, – бормотала Лика, – потом в себя пришла, ох и плохо мне было. Тошнило, ноги дрожали, жуть.

– Напомни, какие конфеты были?

– «Птичье молоко», шоколадные, мои самые любимые, спасибо тебе!

– Благодарить пока не за что, – отмахнулась я, – кое что, конечно, я узнала, но до разгадки не добралась. Лучше скажи, на вкус они нормальными тебе показались?

– Ну, – протянула Лика, – свежие, сладкие, я давно их не ела и очень обрадовалась, когда увидела, прямо проглотила все, даже не распробовала! Спасибо тебе!

Ее желание все время благодарить стало меня раздражать.

– Ладно, скажи, имя Лев Николаевич Воротников тебе знакомо?

Лика собрала лоб складками.

– Воротников? Лев Николаевич? Он кто?

– Профессор, доктор наук, занимается созданием новых лекарств.

– Воротников, Воротников, где-то слышала эту фамилию…

– Вспоминай.

– Очень важно?

– Чрезвычайно!

– Ну… вроде у кого-то в гостях видела… Лев Николаевич… Нет, извини, никак на ум не идет.

– Значит, он не близкий тебе человек?

– Нет, совершенно.

– И ты не делала ему гадости.

– Я?

– Ты.

– Господи, – воскликнула Лика, – ну зачем мне делать ему пакости, когда не знаю мужика! Впрочем, мне все время кажется, что я слышала эту фамилию.

– Ну попробуй напрячься! Что у тебя с ней связано? – чуть ли не со слезами взмолилась я. – От этого зависит, сумею я тебя отсюда вытащить или нет.