Медвежий угол

– А ну, отставить! – испытывая отвращение, рявкнул Гуров и грудью пошел на парней.

Крячко тут же присоединился к нему. Цыгане, тяжело дыша, остановились и враждебно уставились на оперативников. По странному выражению, промелькнувшему на лицах у обоих, Гуров догадался, что его узнали, но это ничуть его не смутило, а, наоборот, разозлило еще больше.

– Что здесь происходит? – гневно сказал он. – Что вы себе позволяете? Попомните мое слово – эта вольница скоро кончится. Под суд все пойдете! И никто вас не прикроет, не надейтесь!

Цыгане переглянулись, и один из них сказал, не скрывая обиды:

– Чего встреваешь? Это наше дело. У тебя свои дела, у меня – свои. Эта тварь в мой дом пришла, моих родных оскорбила – я терпеть должен? Нет такого закона, чтобы за это под суд!

– А сотрудников МВД ножом пырять – тоже твое личное дело? – спросил Гуров. – Не трудись врать – ты был в той банде! Дайте срок – я с вами разберусь!"

"– Не верь, не верь! – с наивной горячностью проговорил второй цыган. – Не были мы нигде! И тебя не трогали – вот, перекреститься могу – не трогали! А этот – пьянь! Его весь поселок знает. За водкой с утра пришел! У меня магазин, что ли? Пусть в магазин идет, если деньги есть!

– Выходит, все дело в том, что у этого бедолаги денег при себе не оказалось? – заключил Гуров. – Ну что ж, все это при свидетелях происходило. Так что, считай, влипли вы, ребята! Сейчас наряд вызову…

Договорить ему не дали. Человек в куртке, словно только что очнувшись, вдруг заорал дурным, не вполне трезвым голосом:

– Ну, попомните вы, суки, Борьку Легкоступова! Всех на портянки порву! Поодиночке передавлю гадов! У-у, нерусь поганая! Хотите нас всех извести, как Костю извели? Не выйдет, падлы! Проснется великая Россия!

Он сидел на земле, жалкий, небритый, весь перемазанный в грязи, и потрясал заскорузлым кулаком. Все, что он кричал, могло показаться пьяным бредом, если бы не одно имя, слетевшее с его уст. Костей звали покойного Подгайского, и Гуров сразу же вспомнил, что главный врач упоминал о каких-то странных связях Подгайского с пьяницей Легкоступовым. Гуров не мог пропустить это мимо внимания.

– Вот посмотри, начальник! – брезгливо заметил один из цыган, указывая пальцем на ругающегося Легкоступова. – Вот что ты с ним сделаешь? Пришел, шуметь начал, в драку кидаться – точно как сейчас. Разве я не имею права защитить свой дом?

– Ты не дом свой защищал, – резко сказал Гуров. – Ты беспомощного человека ногами бил. И по этому поводу мы с тобой еще разберемся. Сейчас мне некогда, но этот разговор между нами не закончен, не надейся! А пока оба свободны!

На лице цыгана отразилось неудовольствие, но на этот раз он смолчал. Тронув за локоть своего приятеля, он кивнул ему головой, и они исчезли за забором. Легонько хлопнула калитка.