Удиви меня

Всему свое время."

"— Ну какое время?! В двадцать еще можно хоть немного под кого-то подстроиться и скорректировать свои принципы и желания. В тридцать — это нереально. Она уже сейчас бесчувственный сухарь, ты думаешь в тридцать пять к ней выстроится очередь из мужчин, желающих ее полюбить?! Да вы что все издеваетесь надо мной?! Я не хочу, чтобы она осталась одна. Не хочу! Хочу, чтобы она влюбилась и жила как все нормальные девочки. А она этого не сделает со своими долбаными стремлениями и принципами! — не знаю, что меня больше проняло — звук разбитого стекла или второй раз за день «сухарь»?! Это сговор что ли?! — Она даже говорить со мной не хочет, хотя я из кожи вон лезу, чтобы быть с ней тактичной. А может… Полина вообще меня ненавидит?

— Ксюш, ну не говори ты глупостей. Она закрывается только потому что ожидает от тебя разговора, который ей заведомо неприятен. Обычная защитная реакция — любым способом этого избежать. Прекрати с ней говорить на все эти темы. Не говори, что ей делать, не навязывай ничего. Ты же видишь, что пользы от этого нет. Она еще больше будет воспринимать все в штыки. И не надо папе ни с кем ее знакомить. Это точно закончится госпитализацией мужчины в травмпункт. Да она просто специально сделает так, чтобы утереть тебе нос.

— А ты думаешь твой папуля-хитрожоп с кем-нибудь ее познакомит? Да прям. Он только обещает, а на деле ничего.

— Ну и хорошо, что не знакомит. Все, успокойся.

— Я часто думаю… может Полина дочь Алины, а моя Алиса?

— Ммм… бокал вина был лишний.

— Нет, ты не понимаешь. Это у Алины мог родиться ребенок с такими… особенностями. А Алиса — девочка. Прям такая девочка-девочка. Вот она похожа на меня. Мы же рожали почти в одно время, а вдруг мы потом как-нибудь перепутали детей?

— Ксюш, — сквозь смех произносит Маша. — Ну хватит чушь нести. Полина похожа внешне на тебя. Какая Алина, — смешно им, блин.

— Ну да, ДНК проводить не надо — моя. А если я умру от депрессии, проследишь за Полиной? На Сережу я не надеюсь, этот только порадуется, если младшая будет и дальше ему угождать. Хотя хрен ему, умрем в один день. Одного его не оставлю.

— Правильно, не оставляй. И к Полине больше не приставай. Измени модель своего поведения. Вообще не касайся тем, которые ее раздражают. Давить на нее не нужно.

— Не буду давить. Не буду. Так, ладно. Мне надо привести себя в форму, у нас с твоим папой сегодня какая-то пирушка в ресторане, а мне еще надо…

Дальше я уже не слушала. Может про меня еще что-нибудь «приятное» сказали или все же решились на ДНК, по сути — неважно. Ребенок с такими особенностями… Ну-ну. Я тебе еще припомню, мама. Обязательно оправдаю звание злобного черствого сухаря, тебе на «радость». Тоже мне, домохозяйка века, «пример для подражания».