Удар «Молнии»

Пора бы контрразведке знать историю своего Отечества. А заодно и ритуал приношения жертвенной крови.

— Извини, я не верю во все эти магические и астральные штуки, — не сразу проговорил усач. — Молохи, вампиры, жертвы… Давай оставим их Голливуду. Они мастера пугать людей. Я серьезно спрашиваю.

— Тогда мне нечего сказать, — с сожалением вымолвил Саня и встал, притопнул ногами. — Ну что, дойдем до Берлина?

— Странный ты парень. Вы все в «Молнии» такие?

— Какие — такие?

— Повернутые на эзотерических бреднях?

— Эх, были бы повернутые, — нас бы тут никто не переплясал. И рожу бы нам не набили. — Грязев присел перед ним на корточки. — Запомни, брат: когда ты не понимаешь, с кем и за что воюешь, значит попал на ритуальную войну. А они все начинаются и заканчиваются точно так же, как эта. Конечно, в школе КГБ этого не проходили, но ты должен знать, почему многие болезни в прошлом лечили кровопусканием.

— Причем здесь болезни? — Он уже не скрывал своего настороженного недоумения, словно разговаривал с человеком, страдающим скрытой формой шизофрении.

— Ладно, теперь у тебя будет время подумать, — сказал Саня и огляделся, выбирая направление. — Даст Бог, если свидимся, — поговорим. А то мы ведь на разных языках… Будь здоров!

Он направился в сторону автодороги, по которой тянулась бесконечная цепочка военной техники с еще живой силой, зябнущей на броне…

* * *Полмесяца он странствовал по разоренной, ликующей, стреляющей и танцующей Чечне, как по огромному сумасшедшему дому. В руинах ползали черные от беды и горя женщины, доставали какой-то скарб, обломки дерева, распухшие трупы, на дорогах и в селах внезапно вспыхивали перестрелки — то ли между бандами, то ли кровники сводили счеты, а на площадях тем временем бушевали митинги или, точнее, просто толпы вооруженных мужчин, подростков и детей. Откуда-то привозили избитых, замученных людей — милиционеров, преданных федеральным войскам, тут же вспарывали им животы, отрезали и вывешивали головы. И тут же бились об асфальт матери и родственники казненных, умоляя и проклиная палачей. Какие-то люди в камуфлированной форме пытались навести порядок, призывали разойтись и даже угрожали применением силы, однако это оказывались не «те» люди; каждая толпа подчинялась своим вождям, старцам, полевым командирам и не было никакой управы на стихию воинственного духа, выпущенного на свободу и вкусившего крови."

"Все это проходило и проносилось мимо него, становясь своеобразным фоном собственных горьких размышлений. Он не лез в толпы и, если было возможно, обходил города и большие села стороной, хотя в кармане лежали надежные документы специального корреспондента немецкой газеты и паспорт гражданина объединенной Германии.