Удар «Молнии»

Он собрал оружие, присыпанное желтыми хлопьями, нагрузился и пошел в сторону, где спрятал машину: неподалеку от нее были две глубокие колеи от колес «Кировца», заполненные водой…

Жажда унялась через час, когда огрузший желудок больше не вмещал жидкости. И лишь напившись, Глеб вернулся к «Волге» и обнаружил в багажнике коробку старого марочного вина. Он тут же откупорил бутылку и, хоть уже не лезло, вжал в себя глоток.

Вкус был точно такой же, как во сне у вина Мариты…

И последний ее крик он истолковал как приказ, мольбу, неожиданно примирившую Глеба с призраком или духом стреляющей женщины. Он прозвучал в тот момент, когда ворон взлетел ему на грудь и перед глазами встал не светлый крест, а черный клюв.

Он вышел к автомагистрали в том месте, где «зеленка» вплотную примыкала к насыпи, сходя на нет в виде густых таловых кустов, буйно разросшихся при диктаторском режиме, — дорожное хозяйство было давно запущено, не оставалось ни одного нерасстрелянного знака, выбоины на асфальте достигали опасной глубины, так что в дождливую погоду приходилось тормозить возле каждой лужи. Возле такой выбоины Глеб и устроил засаду, проделав незаметные с дороги «бойницы» в зарослях."

"В течение первых суток он привыкал к новому месту, осваивался, вил гнездо для ночлега, собирая в кюветах проволоку, обрывки тепличной пленки, мятые картонные коробки. И все время его не покидало предощущение удачи, неясные знаки которой чудились и в том, что это третье по счету место и что очень уж неудобный обзор, всего каких-то двести метров в одну и сто — в другую сторону. Зато пути отхода лучше не придумать, два прыжка — и ты в густой «зеленке», где можно оторваться от любого преследования. К исходу четвертого дня он настолько обвыкся, что на слух определял марки и количество автомобилей, идущих по дороге, и иногда даже не поднимал головы, чтобы проводить взглядом транспорт, и совсем редко брал бинокль. На шестые сутки с утра зарядил дождь, но, несмотря на мерзкую погоду, отчего-то увеличился поток машин, движущихся в сторону Аргуна, больше грузовиков с тентами и автобусов, где видны были вооруженные люди в камуфляже и в какой-то сборной полугражданской одежде. К вечеру с некоторым промежутком проревели четыре БТРа и бронированный понтоновоз, загруженный боеприпасами, и надолго все смолкло, даже не стало видно легковых. Дождь так и сыпал, сумеречный день медленно и незаметно превратился в вечер, все замерло, отяжелело, набрякло выжидательной тишиной. Сам не зная зачем, Глеб снял крышки с гранатометов, приготовил их к бою, выложил из сумки спаренные магазины, натолкал их в специальные карманы на груди и боках, отстегнул клапаны на подсумке с подствольными гранатами.