Удар «Молнии»

Он старался не думать — зачем, боялся спугнуть свои руки, сглазить предчувствие ожидаемого боя.

И примерно через час, когда внезапно прекратился дождь и с юга потянул ветер, разрывая сплошную облачность, со стороны Аргуна одна за одной полетели машины: сначала легковые, группами по три-четыре, затем взревели дизели КамАЗов, «Уралов» и прочих грузовиков поменьше. Эта странная лавина пронеслась около полуночи, и на полчаса снова повисла шуршащая от ветра тишина. Глеб всматривался в горизонт, задымленный рваными тучами, но, кроме редко мелькавших звезд, ничего не увидел. И вот снова накатилась волна рева моторов, дорога расцвела зыбким, мелькающим светом фар, бегущими тенями по обочинам. Грузовики неслись на большой скорости, и если первая лавина еще притормаживала перед лужей, заполнившей выбоину, то эта громыхала, не сбавляя газа и едва удерживаясь на дороге. КамАЗы, набитые людьми, сменяли автобусы, легковые, БТРы с пехотой на броне, УАЗы и даже пожарные машины. Скоро между техникой промежуток резко сократился, появились танки с развернутыми назад башнями, автомобили с прицепленными орудиями и снова грузовики с живой силой. Один из них так сильно тряхнуло на выбоине, что тяжелый миномет на лафете опрокинулся набок, из кузова выскользнули два длинных ящика, но никто не думал останавливаться, чтобы поправить дело. Миномет так и потащился на боку, выбивая из асфальта снопы и шлейфы искр.

Это был бег! Беспорядочное, торопливое отступление, стремление спастись от настигающей и невидимой пока силы!

Глеб ощутил дрожащий восторг в груди и услышал свой всхлипывающий от радости голос: бегут! Бегут!..

До четырех утра дорога от Аргуна гудела и выла моторами. Вывалившиеся из разбитых ящиков мины — длинные и скользкие, как рыбы, катались под колесами, вертелись, закрученные в волчок, пока не слетели с дорожного полотна в кювет. И никто их не боялся, поскольку глаза бегущих ничего этого не замечали, но Глеб всякий раз присаживался инстинктивно, хотя знал, что они не разорвутся, пока не свинчен колпак с головки. Перед рассветом дорога опустела, белесый асфальт, казалось, начал остывать, чернеть, и только выбоина с остатками воды еще матово блестела в темноте. Прошло минут сорок полной тишины, прежде чем снова послышался одинокий рев БТРа. Он проскочил мимо, и люди на броне едва удержались, когда колеса попали в яму. Послышалась ругань на чеченском, мат на русском, и не успел он затихнуть, скрывшись за поворотом, как над асфальтом вновь вспыхнули фары — узкие лучи, сжатые специальной светомаскировкой.

— Вот он! — вслух сказал Глеб и ощутил легкий знакомый озноб, щекочущий тело и нервы перед боем.