Училка и мажор

Действие снижается, но оно есть!

Откапываю в своей небольшой аптечке тест на беременность. Когда-то была задержка, и я купила, но использовать не успела — месячные пошли.

Руки дрожат так, что вскрыть упаковку с первого раза не получается. Мысли хаотично вспыхивают в голове, но я не могу определить четко ни одну. Сознание сужается до единственной цели — изъять тест-полоску из упаковки.

В конце концов мне это удаётся.

Провожу все необходимые манипуляции и замираю. Буквально медитирую на то, как фиолетовая краска ползет по тесту. Смотрю не моргая.

И уже через полминуты виден результат.

Положительный.

40

— Мама, смотри, Толик съел какашку!

— Это не какашка, Олеся, это чернослив.

— Бе-е-е! Лучше бы какашку!

Маленькая девочка лет пяти очень красочно демонстрирует имитацию рвотных позывов, а её замотанная уставшая мама устало качает головой, но потом всё же улыбается и вытирает влажной салфеткой личико малышу в коляске, которое тот испачкал, пока грыз сушёный чернослив.

Я же сижу и улыбаюсь. Понимаю, что этой женщине непросто, но тем не менее, видно, что она счастлива, и что любит своих детей.

— Приветик, — негромко говорит Карина, подкатывая коляску и ставя её на тормоз.

— Привет. Спите? — киваю на люльку.

— Ага, по дороге отрубились. Хоть поболтаем.

Она приоткрывает у коляски специальные окошки и присаживается на лавочку рядом со мной.

— Ты как? — смотрит внимательно.

— Нормально.

Вчера она была первой, кому я позвонила и разревелась в трубку. Карина слушала молча, а потом спросила: “Вась, это сейчас плохо?”

И я задумалась.

Детей я хотела. Семён, конечно, студент ещё, да и отношения наши только развиваются, но он несколько раз упоминал, что не испытывает к детям неприязни. Даже наоборот, что они милые и интересные, и что ребёнок совсем не помеха в жизни.

“А сам бы сдыхал от боли, что ты найдёшь другого, что детей ему родишь. Ему! Другому! Не мне, Василина. А я хочу, чтобы мне” — эти его слова так ярко всплыли в голове после вопроса Карины.

И я будто выдохнула. На спине словно крылья в этот момент выросли и раскрылись — широкие и надёжные. Даже не знаю, почему сначала в слёзы бросилась.

— Когда мажору своему сказать планируешь?

— Сегодня, — поджимаю губы, нервничая. Искусала уже со вчерашнего вечера. — Вечером соседка моя по комнате собирается к родителям съездить, а я Семёна пригласила. Ужин приготовлю. Ну и скажу…

— Всё будет хорошо, — Карина сжимает мою руку. — Вот увидишь, мажорчик твой обрадуется.

— Я надеюсь на это. Только с Сашкой как быть… Мне бы этот кредит выплатить теперь. Ох.

Я понимаю, что это неправильно, но тем не менее чувствую вину перед сестрой и племяшем. Я ведь обещала помочь. А какой теперь с меня помощник?

— Вась, а Семёну ты говорила про Сашку?

— Нет, конечно.