Убить волка (СИ)

Этот почтенный старец особо отличился во время битвы за столицу, бросившись в бой обнажённым до пояса [18], и храбрость этого смутьяна произвела глубокое впечатление на Ли Фэна. Пусть этот старый хрыч господин Фэнхань был человеком надоедливым, несговорчивым и упрямым, но зато неизменно преданным. Поэтому, о чем бы он не попросил, Ли Фэн будет к нему снисходителен.

— Все давно ждут, когда простым людям снова разрешат работать с механизмами. Если с этим не возникнет никаких трудностей, то я не против, — сказал Чан Гэн. — А вот о цзылюцзине лучше забыть. Согласись, не стоит гладить дракона против чешуи. Прояви немного такта и помоги господину Фэнханю кратко сформулировать основные положения, после этого передай его прошение правителю. Оригинал верните автору.

Цзян Чун с неохотой согласился и уже собирался уходить, как вдруг кое-что вспомнил. Он обернулся и начал:

— Кстати, тут Аньдинхоу...

Чан Гэн резко поднял голову.

Ли Фэн вернул Гу Юню Жетон Черного Тигра и дал ему право распоряжаться войсками и армейским довольствием на территории всей страны. Поэтому маршал мог не докладываться о всех важных и даже самых незначительных событиях. Вот только Гу Юнь не хотел пользоваться особым отношением правителя и вместо этого регулярно слал в столицу отчеты, где в подробностях рассказывал о том, куда отправился, что планирует дальше делать и почему.

— Аньдинхоу недавно добрался до границы активных боевых действий на центральной равнине, пока никаких серьезных проблем не возникло. Сообщил только, что им встретилась шайка разбойников и беженцев, и он хотел бы разобраться с ними прежде, чем отправиться в путь. Это все займет не больше трех-пяти дней.

Чан Гэн промычал в ответ:

— Оставь на столе, я сам посмотрю.

Цзян Чун невольно восхитился им:

— От взгляда Вашего Высочества ничего не укроется — ни важная проблема, ни совсем незначительная. Если бы дело касалось другого человека, вы предпочли бы краткий пересказ. Только доклады маршала Гу вы всегда внимательно читаете от начала и до конца. Сразу видно, что Ваше Высочество и Аньдинхоу крайне привязаны друг к другу.

Цзян Чун уже собирался попрощаться и удалиться, но как только он подошел к двери, Чан Гэн вдруг окликнул его:

— У Вашего Высочество еще будут для меня указания?

Чан Гэн невольно легонько погладил бумагу, на которой был написан отчет Гу Юня. Повисло недолгое молчание, затем Чан Гэн решительно произнес:

— Не хотел вас утруждать, но не могли бы помочь мне собрать информацию о том, за что ассигнации Фэнхо критикуют при дворе? Кто, когда и что говорил на эту тему. Чтобы я мог доработать свою идею.

Цзян Чуна потрясли его слова.