Убить волка (СИ)

Что если кто-то начнет изготавливать фальшивки и пытаться их продавать?

Его вопрос настолько разозлил Чан Гэна, что за злым смешком он ответил:

— Предложи обратиться с этим вопросом в институт Линшу. Разве должен Военный совет заниматься такими пустяками? Так мы скоро будем обсуждать законы, регулирующие использование отхожих мест!

Цзян Чун горько рассмеялся:

— Слова Вашего Высочества справедливы. Ваше Высочество же знает этих императорских цензоров... Только спорить и умеют. Я слышал, что они теперь ночами пишут докладные, пытаясь изобличить вас.

Со вздохом Чан Гэн ответил:

— Из тысяч предложенных способов только этот позволит во время войны решить срочную проблему. Разве тут есть другой выход? Может, следует обложить огромными налогами беженцев, заполнивших столицу? Или разобрать и по частям продать императорский дворец? Будут у них еще вопросы, пусть спрашивают во время аудиенции. Если смогу, то сразу отвечу. А если вопрос сложный, то тщательно его обдумаю и позже вернусь к нему. Ух, все эти люди...

Текущее положение дел при императорском дворе было таково, что всего несколько человек принимали решения, пока остальные только доставляли им проблемы и тянули за заднюю ногу [17]. Если чужая идея приносила пользу, то придворные нахваливали себя за предусмотрительность. Если кто-то совершал ошибку, придворные вздыхали: «Почему это тогда меня никто не послушал?»

Не говоря уже о тех, кто преследовал свои цели и, пользуясь значительными связями, вставлял палки в колеса. Иногда казалось, что решить хоть какую-то проблему сложнее, чем допрыгнуть до Небес... Многие слышали поговорку «выслушаешь всех — узнаешь истину, поверишь одному — останешься в неведении», но по сложившейся традиции все вопросы при дворе решала диктаторская воля Императора и его влиятельных министров.

— Я не тебе в укор, брат Ханьши. Не принимай близко к сердцу, — махнул рукой Чан Гэн. — Когда мне постоянно впустую приходиться спорить, я бываю немного резковат.

— К слову об институте Линшу: господин Фэнхань снова отправил вчера два прошения. Этот ничтожный подчиненный взял на себя смелость немного их попридержать. Может ли Ваше Высочество ознакомиться с ними и сказать, стоит ли их отправлять?

Чан Гэн налил себе чашку остывшего за ночь травяного чая.

— И что он там пишет?

— В первом письме он просит Императора отменить свой указ "Чжан" и разрешить простолюдинам работать механиками. А во втором предлагает Императору свободный оборот цзылюцзиня. Аргументирует тем, что купцам же надо как-то выживать. Почему бы в условиях кризиса не воспользоваться услугами этих людей и не пополнить запас цзылюцзиня.

Чан Гэн вздохнул и покачал головой.

— Господин Фэнхань... Ох, уж этот господин Фэнхань.