Убийство церемониймейстера

Письмо лежало в том конверте, где вы храните придворную переписку.

– Но этого не может быть! – вскричал Дуткин.

– Может, если это черновик.

– Я писал сразу и набело. После анизета меня обычно посещает вдохновение… Нет, у этого крика души не было черновиков!"

"Алексей не сводил глаз с допрашиваемого. Нельзя так убедительно врать! Или его зовут не Дуткин, а Щепкин. Конечно, таинственное возвращение письма можно объяснить весьма прозаически. Тем же анизетом, к примеру. Илиодор Иваныч ничего никуда не послал, решив не ссориться с любимцем князя Долгорукова. Залудил с горя бутылку и отправился прогуляться до табачного магазина. Где его отговорили ходить за удовлетворением… А услужливая память немного словчила, и теперь он искренне считает, что совершил смелый поступок.

– Ладно, будем разбираться. Скажите еще вот что. Когда вы вышли из табачной лавки и увидели Лерхе, вам не показалось, что он там нарочно стоял?

– Как это – нарочно? – не понял титулярный советник.

– Ну, поджидал вас.

– Для чего?

– Вы на вопрос ответьте. Как все было? Он шел или стоял? Кто кого первый увидел и кто к кому подошел? Попробуйте вспомнить, это важно.

Дуткин попробовал. Он молчал минуты две, будто перебирал в памяти всю свою жизнь. Потом неуверенно сказал:

– Викентий Леонидович был в новом летнем пальто. И в красивой поярковой шляпе – я даже захотел себе такую же.

Лыков с трудом удержался, чтобы не выругаться.

– Он стоял ко мне спиной и глядел на ту сторону проспекта, – продолжил толстяк. – Я сразу его узнал! И решил незаметно удалиться… не хотелось ни с кем говорить. Но тут Викентий Леонидович обернулся, увидел меня и сказал: «Ах, это вы!» Пришлось подойти поздороваться. А он спросил, почему у меня лицо такое красное. Когда я волнуюсь или чем-то расстроен, у меня кровь приливает к голове. Я стал что-то бормотать и внезапно все ему и рассказал. Хотя за секунду не собирался этого делать!

– Лерхе, стало быть, вас не замечал, а потом вдруг обратил внимание, – резюмировал сыщик. – Ловко! Ваша якобы случайная встреча могла быть им подстроена.

– Но зачем?

– Чтобы склонить вас не ходить на Кабинетскую.

– Но как же Викентий Леонидович мог узнать об моих планах заранее?

– А как отправленное вами письмо вернулось обратно? Вот то-то… Нельзя исключать, что тут заговор. И настоящий убийца умышленно наводит подозрение полиции на вас.

– Вы полагаете? – ужаснулся Илиодор Иванович и прикрыл рот ладошкой. – Что же мне делать?

– Говорить правду! А вы при первой встрече умолчали и о вызове на дуэль, и о письме!

– Алексей Николаевич! – взвыл Дуткин. – Вы и без того объявили мне, что я главный подозреваемый!

– Молчание бессмысленно. Я так и так все узнал. Но не от вас! И положение ваше от того лишь ухудшилось.