Убийство церемониймейстера

Говорите прямо сейчас, что еще вы «забыли» мне сообщить? Ну? Как на исповеди!

– Больше ничего не утаил, святой истинный крест!

И финансист стал размашисто креститься.

– Смотрите у меня! А сейчас объявляю, что помещаю вас под арест. По подозрению в соучастии в убийстве известного вам Дашевского. Вновь открытые дознанием обстоятельства прямо обязывают меня к этому. Вот постановление судебного следователя, ознакомьтесь.

– Ой! А что скажут в министерстве? – ахнул Дуткин. – Я там на хорошем счету, и вдруг арест!

– Думайте не о придворной карьере, а о том, как на Сахалин не попасть. Если алиби не подтвердится, положение ваше станет хуже некуда!

Титулярного советника вывели чуть не в слезах. Лыков не хотел добивать и без того напуганного человека. Можно было посадить его в дворянскую камеру следственной тюрьмы, но там на общих прогулках Простака облапошат. Да еще и научат плохому: как затягивать дознание, писать жалобы и так далее. И Алексей получил от Дурново разрешение оставить арестанта во внутренней тюрьме департамента. Питание там можно заказывать из приличного ресторана, обращение – вежливое. И никакого общения с посторонними.

Закончив с бегемотиком, надворный советник разыскал Валевачева и огорошил его новым приказом:

– Собирайся, ты немедленно едешь в Москву. Чтобы пыль столбом стояла!

И сообщил помощнику о своей находке и показаниях Дуткина. Юрий сразу загорелся:

– Он, точно он Снулого нанял! Богач, и такие обиды! А уж письмо-то… Присяжным одного его хватит, чтобы признать виновным.

– Ты разыщи сначала Клотильду Лавинэ, а потом рассуждай, – остудил сыщик пыл губернского секретаря.

– Тоже он нашел свидетеля – шлюху! – возмутился тот. – Да она за сто рублей что угодно подтвердит!

Но начальник слушать не стал и выгнал Валевачева домой, собираться. Велел с вокзала сразу ехать в сыскную полицию, к Эффенбаху. И вообще все свои действия согласовывать с этим человеком."

"Остаток дня Лыков провел в мелких, но необходимых хлопотах. В частности, он приехал на квартиру Дуткина и опросил прислугу. Илиодор Иванович проживал в богатом доходном доме по Вознесенскому проспекту, выстроенном в модном новорусском стиле. Жилье из семи комнат он снимал на втором «генеральском» этаже. Сыщика поразила роскошь обстановки, и особенно камин из настоящего серавеццкого мрамора. Он мечтал о таком, но стеснялся просить Вареньку о лишнем расходе. А тут! Любимый материал Микеланджело… Кабинет с дубовыми панелями и люстра богемского стекла тоже радовали глаз. Несмотря на большую квартиру, Дуткин держал при себе одного лишь старика камердинера, доставшегося ему еще от отца. Все остальное делала домовая прислуга. К удивлению сыщика, дедушка – его звали Василий Лукич – оказался трезвомыслящим человеком.