Убийства в Бэджерс-Дрифт

Несмотря на полное отсутствие доказательств и всеобщую убежденность в том, что это был несчастный случай, Барнеби все равно продолжал всю неделю думать об этом; она маячила на краю сознания упорно, как ребенок, жаждущий поделиться историей. И наконец вот оно — доказательство. В его мысли ворвался тихий стук в стекло машины.

— А, Трой. — Барнеби вышел и захлопнул дверь. — Вы видели мисс Каделл?

— Да. Она весь день находилась в своем новом жилище, так она сказала. Потом я еще раз зашел в коттедж «Холли», как вы просили, но там так никто и не появился. — Он торопился за Барнеби. — Похоже, у него этих коттеджей полно, у Трейса. А некоторые люди всю жизнь копят на…

— Покажите мне дом Филлис Каделл.

— О, шеф, ее сейчас там нет. Она ушла вместе со мной. Пошла ужинать к Трейсам.

— Хорошо. — Барнеби перешел дорогу. — И как она вам показалась?

— Ну, она же, конечно, ничего не знала. Про убийство. Когда я ей сказал, она повела себя несколько странно. Начала хохотать, только звучало это… ну, не знаю… я бы сказал, что она пьяна.

Филлис Каделл стояла у окна в той самой комнате, где они увидели ее в первый раз. Когда они вошли, она повернулась к ним, и, увидев ее лицо, Барнеби понял, что его подозрения верны. Он шагнул к ней.

— Филлис Каделл. Вы арестованы по подозрению в убийстве…

— О нет! — Она отвернулась и убежала в дальний конец комнаты. — Не сейчас… не сейчас! — Тут она закрыла лицо руками и принялась визжать.

Глава 6

Барнеби пересек комнату. Когда он подошел к Филлис, та притихла и уставилась на него. Пристальность взгляда и крайняя, невероятная тоска в глазах на короткий миг вырвали ее из жалкой сентиментальности, превратив в почти трагическую фигуру. Барнеби закончил формулировку задержания. Трой, старательно делая вид, что не происходит ничего для него неожиданного, достал свой блокнот и уселся у двери.

Филлис Каделл смотрела на них обоих, судорожно моргая, потом проговорила:

— Как вы узнали?

— Мы изъяли несколько папок из бунгало миссис Рейнберд. В том числе и вашу. — Она не должна была знать, что в бумагах шантажистки нет никаких деталей преступления и что все действующие лица обозначены лишь цифрами и буквами. По крайней мере Барнеби, у которого не было никаких реальных доказательств, надеялся на это и на то, что ему удастся запугать ее таким образом, заставив сознаться саму.

И она заговорила."

"— Понимаю, вы никогда мне не поверите, но когда я впервые оказалась здесь… конечно, тогда я была значительно моложе… — Она униженно глядела в пол. Было понятно, насколько горько ей осознавать свой возраст, свою внешность, свою общую непривлекательность.