Убийство с отягчающими

Мне он тоже предлагал вступить в клуб любителей футбола, я отказался и едва не получил вместе с Базаяном по пуле в роговой отсек.

Кряжин говорил, Смагин слушал. Перелистывал страницы, не стараясь вникнуть в их содержимое, сосредоточивая внимание лишь на том, что до него доводил советник.

Договорные матчи с записью самих договоров… Двойная бухгалтерия… Незаконное участие игроков команды и руководителей клуба в тотализаторе… Хищения из казны методом утаивания доходов… По санкциям статей Уголовного кодекса Ресникову и иже с ним было обещано не менее десяти и не свыше двадцати. Но доходы риск оправдывали, и президент клуба не думал останавливаться. Чем не судьба олигархов, пребывающих ныне в Лефортове?

– При умелом использовании этих материалов и наличии следственной группы ГУВД в гостях у фигуранта разговаривать с этим фигурантом не представляет большого труда. Думаю, они сошлись на четырех миллионах и четырехстах пятидесяти тысячах долларов.

Четыре миллиона – это та сумма, которая нужна была Крыльникову. – Подтянув к себе листок бумаги со стола начальника, «важняк» вынул паркер и написал озвученную сумму. – Но Ресникову пришлось заплатить еще четыреста пятьдесят тысяч, потому что ни одна контора за отмыв «грязных» денег менее десяти процентов не возьмет. Гаенко можно заставить сделать все бесплатно, но тогда Гаенко будет, как и раньше, просто руководителем предприятия, у которого полковник систематически вымогал деньги. Управляющий в любой момент может написать заявление, и тогда честным милиционерам станет известно не только о рэкете, но и о незаконном финансовом обороте, организованном замначальника московской милиции. Заплатив же управляющему десять процентов, Крыльников зашивал ему рот и автоматически превращал в соучастника. Крыльникову не нужна информированность честных коллег о незаконных финансовых операциях и вымогательстве с использованием служебного положения. Полковнику нужны были именно четыре миллиона долларов и ни центом меньше, потому что трехэтажный дом в Чикаго, на берегу озера Мичиган, стоит ровно четыре миллиона.

Поднявший брови и поджавший губы Смагин являл собой профессора, натолкнувшегося на студента, который мелом на доске доказал ему новую природу теории относительности. И вот теория предстала в новом свете, сформулирована, выглядит еще относительнее первой, и теперь у комитета в Стокгольме только два пути. Либо вручать золотую медаль с профилем Альфреда Нобеля, либо ходатайствовать перед Европейским судом о направлении номинанта на психиатрическую экспертизу.

– Какой дом?.. – Осипший от стольких откровений голос Смагина звучал в кабинете, как скрип струйного принтера.