Убийство с отягчающими

 – Какое озеро, Иван Дмитриевич?

– На похоронах Крыльникова, когда дело еще не дошло до погоста, я находился в квартире полковника. Прятался, так сказать, на кухне. В тот момент, когда представитель от ГУВД говорил о том, какого ценного бойца потеряли правоохранительные органы, и сравнивал Крыльникова с правой рукой, которую этим органам отсекла организованная преступность, я подумал о том, что где-то в этом доме обязательно должен быть компьютер. Так я оказался в комнате, в которой хозяин, думается мне, проводил большую часть времени. Бар, диван, телевизор, книги… Что еще нужно мужику, чтобы занять свободное время?

Но главное, там был компьютер. И я проник в святая святых Андрея Николаевича…

– Так… – Кряжин щелкнул мышью, и перед ним выстроилась панель последних проникновений полковника во всемирную паутину. – Так… Это очень интересно…

На экране перед советником нарисовалась умилительная картина: трехэтажный дом с черепичной крышей и стенами, обвитыми плющом. Дворик с зеленой травой и низкой белой оградкой, несколько деревьев, ухоженных настолько, что кажутся не запечатленными на фото, а нарисованными…

Где-то вдалеке виднелась водная гладь, очерченная зелеными берегами. Словно по периметру голубой полоски кто-то провел ярко-зеленым фломастером. Рядом с домом стояла машина. Это было творение «Дженерал Моторс Корпорейшн» золотистого цвета, и у советника стало складываться впечатление, что машину вымыли специально для того, чтобы поставить в кадр.

Но на другой стороне дороги, где располагался не менее красивый, но уже двухэтажный дом, стоял «Форд», и он тоже сверкал лаком. Чуть поодаль – «Шевроле», и от ее блеска хотелось моргнуть. Неужели для того, чтобы отрекламировать этот продаваемый дом, хозяева помыли все машины, стоящие на улице? И вообще, где эта улица и где этот дом? Что-то люди непривычно счастливы для русских и так же непривычно упитанны. Нет в глазах мужчины, держащего на коленях девочку в розовом платье, мук жалости к самому себе оттого, что завтра снова на работу. И у девочки лицо не испугано. Ведь этих девочек, когда хотят запечатлеть на память, просят сказать в камеру: «Che-e-ese!», а не сосредоточиться на птичке, которая должна вылететь из объектива. Оттого у первых лица светятся счастьем, а у вторых искажено сосредоточенным ужасом. Русским девочкам в розовых платьях о птичке говорят, но постоянно забывают объяснить, что птичка, вылетев, полетит не в лицо девочки, а в сторону.

Так где же эта улица, где этот дом?..

Кряжин скользит мышью по коврику. Улица продвигается, и вот она видна вся, предоставляя возможность увидеть еще с полдюжины сияющих полиролью машин и несколько десятков домов, выровненных вдоль проезжей части, как по ниточке.