Убийство городов

– А ну, дайте мне гада! – Из проулка выскочил нечесаный мужик в грязно-белой рубахе с шитым воротом, тот, что вчера самозабвенно танцевал под аккордеон. В руках его была охотничья двустволка. – Расступись!

Люди отхлынули. Летчик лежал с окровавленной головой, дергал ногами. Мужик приставил к голове летчика ружье и нажал оба курка. Грохнуло, разбрызгивая красную мякоть. От головы остался подбородок, оскаленный рот и рваная черно-красная дыра.

Все ахнули, отшатнулись. Мужик, хватая себя за расшитый ворот, побрел по проулку, волоча двустволку. Жила улыбался, снимал с лица бело-красный комочек мозга.

– Отставить! Отставить! – Курок подбегал, стреляя из пистолета в воздух. Остановился перед растерзанным телом. – Отставить, – бессмысленно прошептал он, опуская пистолет.

Появились те двое, в «балаклавах», что приехали на грузовичке. У них оставалась одна труба. Они сели в кузов грузовичка, где пузырился парашютный шелк, и укатили.

Народ расходился, оставляя посреди солнечной пыльной улицы изуродованное тело.

Рябинин, обессиленный, не понимая себя, не умея объяснить в себе вспышку звериной ненависти, сидел на краю транши. Тер землей башмак, на который капнул липкий комочек студня.

У ополченца Завитухи умер в Днепропетровске отец. Перенес несколько инфарктов после допросов в службе безопасности. Не вынес треволнений, и последний инфаркт унес его жизнь. Завитухе позвонила по мобильнику мать. Сказала, что похороны через день и отец перед смертью все повторял имя сына.

Завитуха зарыдал. Спрятал телефон в карман камуфлированного «лифчика», рядом с гранатой, и стал собираться в дорогу. В Днепропетровск, чтобы успеть на похороны. Его отговаривали. Укры, их служба безопасности, схватят его прямо у гроба отца. Все ополченцы, их позывные, имена, номера мобильных телефонов известны украм.

Завитуха отмахивался. Спрятал под матрас автомат, камуфляж, натягивал мятый пиджак, и его серые глаза были полны слез.

Позвали комбата. Курок явился из штаба и строго, проталкивая сквозь рыжую бороду слова, выговаривал Завитухе:

– Отставить! Оружие не прятать! Марш на боевое дежурство!

– Еду домой, командир. Надо поспеть к отцу. Послезавтра хоронят. Мать сказала, чтоб приезжал. – Завитуха упрямо, не глядя на комбата, засовывал под матрас автоматные рожки, «балаклаву», ручной фонарь – весь небогатый скарб ополченца, который ему не пригодится в дороге.

– Ну, ты понимаешь, Завитуха, куда ты идешь? За линией фронта тебя уже ждут, сразу скрутят. Твой телефонный разговор с матерью отследили. Ну, если не за линией фронта, то прямо у гроба отца, у могилы, на поминках. В наручники на глазах у матери, и в застенок. До смерти замучают.

– Должен с отцом повидаться. Не успел при жизни, так хоть в гробу посмотрю.