Убийство городов

– Да отец, если б мог, сказал бы тебе: «Куда ты, сынок? Они тебя прямо у моей могилы застрелят. Ты лучше живи, сражайся, отомсти за меня».

– Я уходил в ополчение, отец сказал: «Воюй. А будет отпуск, приезжай. Хочу с тобой повидаться». У меня ближе отца никого нет. Он был авиадиспетчером на военном аэродроме. Когда я был маленький, мы с ним авиамодели клеили. «Тушки», «Илы», «Анны», «Миги», «Сухие». Я все самолеты знал. Он говорил: «Будешь летчиком. Я твой самолет стану сажать без очереди». Теперь не посадит. Хочу отца увидеть в последний раз. В лоб холодный поцеловать.

– Ты еще полетаешь, Завитуха! Выше всех взлетишь! Когда победим, мы такой самолет построим, какого мир не видал! Ты будешь летчиком, Завитуха! А теперь прошу тебя. Как отец прошу. Оставайся здесь. Ты здесь нужен. Уйдешь, кто же займет твое место в окопе? Укры на нашем участке скапливают силы, готовят прорыв. Нам каждый ствол важен, каждое отважное сердце. У тебя отважное сердце, Завитуха! Я тебя люблю. Мы все тебя любим.

Завитуха смотрел на комбата, на его косую рыжую бороду, в которой прятался шрам от боевого ранения. Смотрел в его глаза, в которых были любовь, нежность и сострадание. Пухлые юношеские губы Завитухи с золотистым, не ведавшим бритвы пухом задрожали. Хлынули слезы. Комбат Курок прижал его к себе, и Завитуха рыдал на груди у комбата.

Рябинин услышал низкий хрипящий свист. Этот свист вонзился в сады и хаты, рванул воздух, с треском выламывая из земли корни и фундаменты. Грохот ушел в небо, и стали слышны тихие стуки. Это в садах падали на землю яблоки.

Новый удар. Волна горячего ветра. Секущий свист срезал ветки, кидал ввысь обломки шифера, оторванную дверь, вырванное дерево.

Рябинин видел, как застыла в стеклянном небе яблоня, корнями вверх, плодами вниз. Не успел изумиться зрелищу перевернутого мира, как услышал железные удары, идущие к селу со стороны поля. Среди белой пшеницы вставали черные взрывы, словно шагали по полю косматые великаны. Приближались к селу, готовые его растоптать.

– Все в траншею! – крикнул комбат, загребая сильной рукой Завитуху, смахивая в глубину окопа.

Все бежали, прыгали в траншею, натягивали каски. Жила дернул Рябинина, пихнул в окоп. Рябинин, прижавшись к стенке окопа, слышал, как вздрагивает земля. Взрывы приблизились, накрыли окоп вспышками, черными горячими комьями. Перешагнули траншею и пошли ломать село. Хрустели взорванными хатами, толкали сгустки зловонного дыма.

Рябинин упал на дно окопа, стиснул руками уши, закрыл глаза. Испытывал ужас, рвотный, сдавивший живот, натянувший в судороге сухожилия. Ему казалось, чудовищная сила, дохнувшая на него когда-то из чрева разбитой машины, теперь пришла за ним. Ищет в избах, всаживая в них снаряды.