Убей свою любовь

Девушка с улыбкой наблюдала за моими душевными муками, и во взгляде скользило легкое сочувствие – видимо, я не первая замерла перед невозможностью выбора. Наконец я решила прекратить терзания:

– Ну, я так и подумала, – удовлетворенно кивнула она. – Марат Валентинович тонко чувствует женщину, поэтому его модели всегда безошибочно находят своих хозяек. Эти платья – определенно ваши, и по размеру, и по ощущению. – Она принялась ловко упаковывать наряды в изумительные кремовые коробки, и это мне понравилось – было бы жалко и нелепо заталкивать такую красоту в полиэтиленовые пакеты с надписью «Спасибо за покупку». Кощунство... – Не сомневаюсь, что вы придете к нам еще. Все клиентки Марата Валентиновича возвращаются.

«Чувствую, это правда». – Я уловила в душе живой отклик на покупку, а потому уже решила, что непременно загляну сюда еще разок. Особенно если Сашка сегодня оценит мои старания.

Уже на улице, у машины, я чуть толкнула телохранителя в бок и протянула:

– А подружка твоя – класс... со вкусом девушка.

Никита снова покраснел и пробормотал:

– И с характером – не дай бог.

– Что – дрессирует? – с интересом спросила я, и Никита вздохнул:

– Ну, это заметно. Как она тебя проигнорировала! – ухмыльнувшись, я села в машину, а Никита аккуратно убрал покупки в багажник.

– Ну что? На место? – Он взглянул на часы. – Хотя... в это время Семен Ефимович еще спит, пожалуй.

Я тоже бросила взгляд на свои часы и со вздохом признала правоту телохранителя. В двенадцатом часу мой братец еще не сбрасывал тело с кровати. А что еще хуже – мог быть не один. Соответственно, у нас образовались лишние час-полтора, которые мы можем провести в ресторане, например, – очень хочется есть, а заодно я там спокойно обдумаю все мелочи предстоящей операции.

Обед не задался, и я сочла это плохим знаком. Сперва официант пять раз ошибся при приеме заказа, потом перепутал блюда и принес мне нечто мексиканское, перченое и неудобоваримое, и как апофеоз кошмара пролил сок мне на футболку. Никита вспылил, схватил безрукого юношу за шиворот и поволок к администратору. Пока я промокала салфетками пятно на груди, явилась администратор – дама лет пятидесяти с выбеленными до невозможности волосами, взбитыми, как сладкая вата на палочке, что продается в центральном парке на любой праздник. Высокомерно вздернув выщипанные в нитку брови, она поинтересовалась, чем конкретно я осталась недовольна, таким тоном, как будто я сама виновата в оплошностях официанта. Мне показалось, что я брежу – меня обвиняли в том, что я имею пятно на футболке, что я не получила заказанных блюд и потратила время на посещение этого заведеньица!

– Мадам, а вам не кажется, что вы слегка перебрали с тоном? – спросила я, еле сдерживая злость.