Убей свою любовь

Маросейкин отбыл, а я, проверив, спит ли Саша, уселась в кресло возле окна, поставила на подоконник пепельницу и спиртовку с туркой и погрузилась в чтение ксерокопий. Через десять минут я убедилась, что полковник был прав насчет успокоительного...

«Почему в жизни нет справедливости? Почему кому-то все, а кому-то ничего, даже элементарного – родительской любви? Я его кровь, единственный сын, а вынужден приезжать в дом крадучись, когда эта его кадушка-жена куда-то убралась! Почему дядя Фима дает Сашке все, несмотря ни на какие обстоятельства? Ее любят, окружают заботой – до сих пор, хотя она уже замужем. Ненавижу счастливчиков».

«Как труслив и слаб пьющий. Не зря говорят – алкоголь лишает разума и осторожности. Сыграй на слабости – и верти человеком как хочешь. Я умею ждать. Для меня дело чести наказать эту семейку за все, что они сделали. Если бы не они... Ничего. Справедливость восторжествует – даже если мне придется залить кровью город».

«Как же она стала хороша... И как могла выйти замуж за этого урода? Неужели ей не бывает страшно или противно? Он же калека! Старик... Она предпочла его – мне! А ведь я так люблю ее, она прекрасно это знает. Я люблю ее с детства, с того дня, как увидел. Ничего, я еще получу ее. Потому что так будет справедливо».

«Я и не подозревал, что все так обернется. Этот Акела обыграл меня. Подвел под пулю Славку – надо же! Но исполнитель-то мой каков лох... Повестись на телку! Это же надо – на проститутке спалиться! Талант... Ничего, все еще впереди».

«Ха-ха, Сема-Саймон!!! Интересно, если дядя Фима узнает – что будет? Он его сразу убьет или выкинет нечто, чтобы подыхал подольше? Тьфу, мразь. Ничего, зато это моя карманная мразь, которая сделает все, что я захочу».

«Ох, мерзотный же тип этот Семин любовник. Убить бы его, да пачкаться не хочется. А Семочка-то оказался крепче, чем я думал. Славка не ломался, сразу согласился. А этот, хоть и петушня, а все честь по чести – не могу, мол, на отца родного. Ничего, сможешь – если захочешь своего любовничка увидеть».

«Это же надо... Вместо заветного «да, я согласна» я получил от любимой женщины пулю в ногу. Как я мог упустить, что они так близки с Семеном! И как мог не вспомнить, что она хорошо стреляет. Разрядница как-никак, дядя Фима еще когда хвалился перед отцом – мол, Сашка моя в тире самое малое девяносто из ста выбивает. Ну, это я сегодня в полной мере ощутил – два трупа сам лично выволок. И пуля в ноге. Молодец, девочка, ничего не скажешь».

«Я никогда не верил в существование понятий «любовь—ненависть». Это когда любишь до остановки сердца и точно так же ненавидишь. Оказывается, я был не прав – так бывает. Меня разрывает пополам. Хочется владеть ею – и убить. Наверное, высшим счастьем для меня было бы видеть, как она умирает.