У врага за пазухой (СИ)

Загадочно обрывает фразу и лишь спустя несколько секунд договаривает:

— Суньте ключ под дверь соседки. Они все равно позовут ее в понятые. Может, хоть дверь выбивать не станут.

Я и до этого не очень радовалась услышанному, а сейчас становится совсем плохо. Где-то там, в другой стороне Питера, сиротливо ждет обыска моя квартира. Ее будут переворачивать вверх дном, заваливать пол личными вещами. Возможно, что-то сломают или порвут. Перспектива совсем не радужная.

Задумавшись, как потом буду разбираться с погромом, ненадолго забываю о жарком ночном инциденте и выхожу из спальни.

По опыту пробуждения в мужских квартирах — был у меня короткий период свободы между браками — догадываюсь, что дальше начнутся попытки раскрутить на завтрак или на быстрый утренний секс.

Учитывая спермотоксикоз Вольского, никаких альтернатив и быть не может. Но этот непостижимый кобель удивляет.

Во-первых, он одет! И не наполовину, а полностью — в брюки и футболку, скрывающую всю роскошную геометрию.

Во-вторых, вместо члена Ярослав держит в руках сковороду.

А в-третьих, на столе стоят два стакана с чем-то оранжевым. Вероятно, это апельсиновый сок. И рядом — целая тарелка оладий.

— Ущипните меня... — Падаю на край дивана.

— О, проснулась! — выдает Капитан Очевидность.

— Это то, что я вижу? — Показываю на оладьи и сок.

— Апельсиновый. Только что отжал. Очень рекомендую, заряжает лучше кофе.

— А оладьи? — Тяну носом фантастический аромат.

Считается, что самые распространенные галлюцинации — слуховые: более семидесяти процентов от всех видов. Обонятельные и зрительные — редкие.

Если я сейчас сошла с ума, это точно что-то уникальное. Не факт, что вылечат, но хотя бы выделюсь.

— Рецепт сестры. Единственное, что у нее получалось, — дети и оладьи. Ради мелких пришлось вспомнить, как это делается. С тех пор и готовлю.

— Миллионер. Бизнесмен. Боксер. И повар...

— Крестиком не вышиваю. С иглами косяк: слишком тонкие.

— Ты точно настоящий?

До прихода на кухню и не думала, что хочу есть. Желудок не подавал никаких признаков жизни. А сейчас как с ума сошел — урчит и домогается.

— Не помнишь, насколько я реальный? — Красивые мужские губы расползаются в плотоядной ухмылке.

Не в силах больше ждать, я тянусь к совершенному пышному кругляшу и делаю первый кусь.

— А ты не ощущаешь? — Его Наглейшество выгибает левую бровь.

— Ощуща... — Осекаюсь. Оладушек выскальзывает из рук и падает на стол. — Нет! Ты не мог!

Напрягаю мышцы малого таза. Сжимаю, разжимаю, словно этим можно проверить «явку».

— Ты так тужишься, будто пытаешься нащупать меня в себе. — Паршивец мысли читает!

— Нет там никого! И не было! — Последнюю фразу произношу без уверенности.

Я помню, что было до отключки. Некоторые особо пикантные моменты — в подробностях.