Ты у меня под кожей

На самом деле я даже не знаю, с-сколько. Сколько их было, представляешь? Я даже не знаю... — Сашку немного трясет. Я сильней прижимаю ее к себе. Растираю ее усеянные мурашками руки, плечи… Целую дрожащие веки.

— Важно. Потому что… Это наложило на меня отпечаток. Долгое время мои отношения с сексом были очень… нездоровыми. Через меня прошло много мужчин. Конечно, они ничего для меня не значили. Так, одноразовые связи... Я не считала, что достойна чего-то большего после того, что со мной случилось.

— Я все понимаю. Но это ведь в прошлом. Так?

— В прошлом? В прошлом… — она истерично смеется, сбрасывает мою руку резким движением плеча и подтягивается к изголовью. — Ты не можешь быть таким тупым! Тупым или… жестоким. Я же… Господи, Орлов, где твоя гордость? Чувство собственного достоинства… где? Зачем тебе такая, как я? Сейчас, когда ты все обо мне знаешь?

— А зачем тебе этот приступ самобичевания, спустя столько лет? — Тоже завожусь. — Разве есть твоя вина в том, что тогда случилось?

— Есть! Отец сто раз меня предупреждал, как я рискую! А я же глупой была. Мне хотелось быть такой, как все девчонки. Вырасти поскорей. Я ходила вся размалеванная, как потаскуха последняя. Сиськи торчком, юбка еле жопу прикрывает. Слушалась бы отца, со мной никогда такого не случилось бы.

— С тобой бы это случилось, даже если бы ты была в рясе! Потому что таким был план этих мудаков. Им нужно было найти рычаги давления на твоего отца — они и нашли… — злюсь на то, что Сашка с таким бараньим упорством отрицает очевидное. Но вдруг осекаюсь.

— Что ты такое говоришь? — она облизывает губы. — О каком заказе толкуешь?

Осознание приходит ко мне холодком в затылке. Мерзкой прокатившейся по телу рябью. Сашка подползает ко мне на коленях, обхватывает лицо и снова повторяет:

— Ты не знаешь, — я не спрашиваю, я констатирую вновь открывшийся факт и трусливо зажмуриваюсь, потому что прямо в этот момент на нее смотреть не могу.

— Ч-чего не знаю? Ринат… Пожалуйста. Ч-что ты хотел этим сказать?

Ее умоляющий взгляд сдирает с меня кожу. Я мог предположить что угодно, но то, что Быстров не посчитает нужным сказать Сашке правду…

— Твое похищение… Оно не случайно. Я понятия не имел, что ты не в курсе.

— Не случайно, — тупо повторяет Сашка и, словно в трансе, качает головой из стороны в сторону. А я даже не знаю, доходит ли до нее смысл моих слов.

— Да… Твой отец долгое время оставался костью в горле для парочки вояк повыше чином, приторговывающих остатками еще советского оружия.

— Значит, на меня вышли не случайно?

— Значит, отец выполнил требования этих людей?

— Нет. Но он поставил на уши всех, кого мог, чтобы тебя найти. Иди ко мне, детка…

Саша в таком шоке, что безропотно подчиняется, когда я обхватываю ее руками и притягиваю к себе.