Ты у меня под кожей

Это прогресс? Или я так достал её, что она просто решила сдаться?

— Ну, и долго ты еще будешь на меня пялиться? — раздается в темноте ее совсем не сонный голос.

— А что? Это запрещено? — улыбаюсь я.

— Нет. Но еще можно поспать, а твой взгляд…

— Не дает мне это делать! Вот что.

— Это непорядок. Тебе действительно нужно выспаться, — забираюсь под одеяло и зарываюсь лицом в ее растрепанные волосы.

— Вот именно. У меня днем жутко нудная лекция, — зевает и совсем недвусмысленно прижимается попкой к моему стояку.

— А вечером мы едем к моим, не забыла?

Она каменеет под моими руками. Лежит так, кажется, даже не дыша некоторое время, а потом медленно оборачивается.

— Я вообще об этом в первый раз слышу.

Ну, еще бы. Предупреди я её заранее о своих планах, Сашка бы бежала до Монгольской границы. У нее пунктик насчет всех этих вещей.

— Выходит, я забыл сказать, что у мамы день рождения?

— Ага. У тебя ведь нет других планов?

Ну вот. Она опять едва дышит от страха. Скажите, что это не любовь!

— Вот и прекрасно. Насчет подарка не волнуйся. Я давно его подарил.

— Давно подарил подарок на день рождения, который будет лишь завтра? — она вцепляется в мои слова, как в спасательный круг. Приподнимается чуть выше и воинственно хмурит брови.

— Ну, да. Мама затеяла ремонт в кухне, его я ей и подарил. Купил стройматериалы, нанял рабочих. Мебель обновил и технику.

— В подарок на день рождения? — еще больше мрачнеет Саша. Конечно, это все притворство, за которым она прячет жрущий ее страх, но я с радостью ей подыгрываю.

— Только под таким соусом она бы приняла мою помощь. Мама у меня жутко самостоятельная. Как и ты. Не зря ведь говорят, что мужики выбирают себе женщин, похожих на мать.

Успеваю заметить, как дрогнули Сашкины губы, прежде чем она сжимает их в плотную линию. Молчит. И я молчу. Пусть переваривает. Слишком много сегодня на нее навалилось. И, наверное, мне стоило дождаться утра, прежде чем заводить этот разговор. Но я гоню коней, хотя обещал ей этого не делать… Гоню в каком-то суеверном страхе не успеть.

— Ремонт — это не подарок. Нужно… что-нибудь для души купить.

— Купим, — обещаю я и снова зарываюсь носом в ее волосы.

Саша вздыхает, но терпит. А когда я оставляю ее в покое, устраивается на боку. Шуршат простыни. Ветер за окном треплет пожелтевшие листья клена и хлещет полуголыми ветками по стеклу. Тени, напоминающие руки приведений, качаются по полу, стенам, взбираются на потолок. Нужно спать, но совершенно не спится.

— Я должна тебе кое-что рассказать, прежде чем мы окончательно сблизимся, — целую вечность спустя, тишину нарушает ее едва живой голос.

— Ты мне ничего не должна, — уверяю я Сашку.

— Нет, ты послушай. Пожалуйста… Однажды, в свой первый раз, я подверглась насилию. Это был не один человек… Их было много.