Ты у меня под кожей

— А купить мы, что тебе нужно, не можем? — вношу встречное предложение.

— Ну, да. Если сейчас рванем на другой конец города, полвечера простоим в пробках.

На самом деле существует и другая причина, почему я не хочу ехать к Саше домой. Эта причина — ревность.

— И потратить прорву денег на то, что у меня уже есть?

— Я довольно обеспеченный парень. Вряд ли ты меня обанкротишь. К тому же, помнится, кое-кто должен тебе платье.

Сашка вспыхивает моментально. Опускает взгляд к носкам туфель и закусывает губу.

— Ты действительно хочешь поехать в магазин?

— Угу. А потом заедем в ресторан. Что скажешь?

— Я думала, у тебя много работы.

Работы у меня и впрямь невпроворот. Кошусь на экран компьютера. Пожимаю плечами:

— Поработать я могу и дома. Это не проблема.

— Ну, смотри. Как знаешь.

— Тогда жди меня в том месте, где я тебя высадил. Хорошо?

— Не слишком хорошая конспирация.

— Это лучше, чем вообще никакой. Да и прятать я тебя не собираюсь.

— Что, правда? И ты не боишься, что отношения с дочерью того, кого ты собираешься посадить, могут поставить под сомнение твою беспристрастность?

Смотрю ей прямо в глаза:

— Ну да… Конечно. Кто я такая, чтобы ради меня менять свои планы, правда? К тому же ты, наверное, вообще ничего не боишься.

Последнюю фразу Сашка бормочет, шагая к двери.

— Что? — оборачивается.

— Существуют некоторые вещи, которых боюсь даже я, — отвечаю, напрочь проигнорировав первую часть ее замечания. Проигнорировав вовсе не потому, что мне не хватает смелости объяснить этой глупой женщине, как много она для меня значит, а потому что знаю — прямо сейчас она не готова меня услышать. И это возвращает нас ко второй части ее вопроса. К моим страхам. Которых во мне — через край. Я столько всего боюсь на самом деле. Боюсь, что она не справится. Не выдержит. Сломает. То, что есть. То, что может быть. Но вслух, конечно, я ни за что в этом не признаюсь. На мгновение между нами снова повисает тишина. Сашка кивает и выходит за дверь. Я выжидаю некоторое время, давая ей фору, складываю ноутбук, опечатываю кабинет и иду следом.

За время, что мы проводим порознь, сумерки на улице сгущаются. Выезжаю со стоянки, огибаю квартал, чтобы подхватить Сашку у остановки. Ее тонкую фигурку я моментально выделяю из толпы. Притормаживаю.

— А так и не скажешь, — остановившись на светофоре, демонстративно скольжу взглядом по острым пикам ее сосков. Сашкино дыхание обрывается.

— Ринат… — шепчет она смущенно. Светофор меняет окрас на зеленый, я переключаю скорость и переплетаю наши пальцы. Не могу ее не касаться. Кажется, если отпущу — она опять убежит. Не знаю, избавлюсь ли я когда-нибудь от этого суеверного страха. От напряжения ноет в висках.

В магазине Сашка неожиданно начинает капризничать.

— Нет.