Ты только попроси. Сейчас и навсегда

Видя, что он собирается сделать шаг, в истерике кричу:

– Не вздумай входить в мой дом.

Он останавливается. Не входит.

– И прежде чем ты продолжишь лить поток своих красивых слов, – яростно кричу я, – я хочу, чтобы ты знал, что я не собираюсь рисковать своей жизнью, чтобы все опять стало плохо. Ты выводишь меня из себя. Я не могу быть с тобой. Не хочу оставлять те вещи, которые мне нравятся, потому что ты хочешь держать меня под хрустальным колпаком. Нет, я на это не согласна!

– Я люблю тебя, сеньорита Флорес.

– И хрен с тобой!.. Оставь меня в покое!

И, застав его врасплох, одним махом закрываю дверь. Моя грудь вздымается. Я взвинчена. Эрик снова это сделал. Он снова наговорил мне кучу красивых слов, которые только может сказать мужчина женщине, и я, как дура, слушала его.

Я идиотка. Дура. Раззява. Почему? Почему я его слушала?!

Снова звонят в дверь. Это он. Я не хочу открывать.

Я не хочу его видеть, хотя я умираю от желания опять его увидеть. Но вдруг я слышу еще чей-то голос. Там что, Симона? Открываю дверь, и у меня отвисает челюсть при виде Норберта и его жены. Он говорит:

– Сеньорита, после того как вы покинули дом, все изменилось. Если вы вернетесь, обещаю, что буду помогать вам чинить мотоцикл всегда, когда захотите."

"От удивления у меня широко открываются глаза, и Симона, обнимая меня, целует в щеку.

– А я обещаю называть тебя Джудит. Хозяин разрешил. – Взяв меня за руки, она шепчет: – Джудит, я скучаю по тебе, и, если ты не вернешься, хозяин будет нас мучить до конца наших дней. Разве ты желаешь нам такого? – Я отрицательно качаю головой, и она продолжает: – К тому же смотреть «Безумную Эсмеральду» в одиночку не так интересно, как было, когда мы делали это с тобой вдвоем. Кстати, Луис Альфредо Киньонес попросил руки Эсмеральды Мендоса. Я записала эту серию, чтобы мы посмотрели ее вместе.

– Ах, Симона!.. – вздыхаю я и подношу руки ко рту.

Вдруг в квартиру врываются Трусишка и Кальмар и начинают лаять.

– Трусишка! – выкрикиваю я, глядя на него.

Пес подпрыгивает, и я заключаю его в объятия. Как же я по нему соскучилась!.. Затем я глажу Кальмара и шепчу:

– Как же ты подрос, коротышка…

Собаки весело прыгают вокруг меня. Они не забыли меня. Опершись на стену, Эрик наблюдает за мной. Тут появляется Соня с чарующей улыбкой и целует меня.

– Милая моя, если ты не поедешь с нами, после того как он мобилизировал стольких людей, значит, ты такая же упрямая, как и он. Мой сын любит тебя, любит, очень любит. И он мне в этом признался.

Я ошарашенно смотрю на нее. Тут, к моему изумлению, в дверях появляется отец:

– Да, смугляночка, этот парень очень сильно тебя любит, и я же говорил тебе, что он вернется! Вот он перед тобой. Он твой боец, а ты его боец. Будет тебе, мое сокровище… Я же тебя знаю.