Только ты

Поймав мое запястье, наклоняется к уху:

– О боже, Стейси, твой брат секси! Как ты могла его так долго от меня скрывать!

– Да, дочка, Галя рассказывала, что у тебя есть друг, – тем временем говорит отец. – Что ж, я рад, если вы с ним хорошо ладите. Судя по всему – он приятный парень и ты ему нравишься.

– Бонне хороший человек, пап, поверь мне. Я успела его узнать. Мы провели два лета во Франции – вместе снимали квартиру в Версале, а это немало. Он веселый и неугомонный, и щедрый к друзьям. Согласись, вот так вот взять, бросить все и приехать просто потому, что соскучился, – не каждый способен. Но в этом весь Арно.

Я вдруг чувствую, что мои слова звучат двусмысленно, и стараюсь не смотреть на Стаса в надежде, что он забыл все, что я ему наговорила прошлой ночью…

– Скажи им, Стейси! Скажи, что я страшно люблю, когда ты улыбаешься! – вворачивает блондин, словно знает, о чем я рассказываю отцу. – Поэтому постоянно смешил тебя и не давал скучать! Нам было здорово жить вместе, мсье! Это были два самых лучших лета в моей жизни! Жду не дождусь следующего года, когда ваша дочь снова прилетит в Париж!

…Но Стас сам обращается ко мне.

– Он понимает по-русски? – спрашивает, имея в виду Арно.

И мне приходится взглянуть на него. Впервые в этом дне встретиться глазами и вспомнить все.

– Нет.

– О чем Арно говорит, Настя? – интересуется отец, и я машинально отвечаю, не разрывая взгляд, думая совсем о другом:

– Он говорит, что нам было здорово жить вместе. Это были самые лучшие два лета в его жизни, и он хочет, чтобы я снова прилетела в Париж.

Арно продолжает улыбаться, когда локоть Стаса случайно соскакивает со стола, а кулак падает на стол, задевая тарелку. Та с шумом опрокидывается на пол, разбиваясь.

– Осторожнее, Стаська! – тут же с беспокойством замечает мачеха. – Что у тебя с лицом? Впрочем, потом поговорим. А сейчас, сынок, ты не мог бы быть поприветливее с гостем. Все же Арно – друг Насти, а значит, и нашего дома. И убери осколки, будь так добр, раз уж ты у меня такой неповоротливый.

– Я помогу!

Я вскакиваю из-за стола, чтобы поскорее забыть неловкую ситуацию и помочь убрать остатки тарелки. Приседаю на корточки рядом со Стасом, не подумав, как обожжет кожу его близкое тепло и случайное соприкосновение плечами. Мне стоит большого труда не отреагировать на горячие пальцы, тут же обхватившие запястье, и не откликнуться на тихое прозвище, неожиданной лаской коснувшееся слуха, прежде чем вернуться к обеду.

– Поприветливее? – обращается Стас к матери, возвращаясь за стол. – Да запросто, госпожа директор! Как скажешь!

– И надолго ты к нам пожаловал, гость? – интересуется у Арно на английском, скорее оскалив рот, чем по-настоящему улыбаясь, и не думая скрывать своего скверного настроения.