Только ты

Хорошо бы два! А еще лучше – общий и крупным планом!

– И снова в «Инстаграм»? Подразнить Леона? Арно, зачем?

– Ну, детка, – мечтательно вздыхает француз, зарываясь пальцами в длинные белокурые волосы. – Разве я виноват, что твой сводный брат оказался восхитительно-брутален! Как герой немецких фильмов о садовниках. Черт, я бы с ним у бассейна текилу попил!

Это звучит с такой грустью и так не про Стаса, что я, наконец, не сдерживаюсь и хохочу, представив его голого с газонокосилкой, улепетывающего от Арно.

Вчера у моего друга был первый в новом сезоне спектакль, перед этим – сложная неделя репетиций, сегодня перелет. Когда я предлагаю Бонне показать город, он наотрез отказывается, сославшись на усталость, лень и отличное настроение, которое намерен разделить со мной. Вместо этого мы три часа гуляем по окрестностям, удивляемся красоте местных коттеджей, заходим в небольшое придорожное кафе перекусить и выпить кофе – здесь, в Черехино, оно оказывается отличного качества. Арно живо и в лицах рассказывает о французской жизни. О своей семье, о труппе, о том, что с Леоном снова все сложно. Что то, о чем он догадывался, оказалось правдой, и ревность Леона к таланту Арно не дает им нормально построить отношения. Признается, что даже был готов бросить балет ради друга, когда узнал, что режиссер отдал ему, а не Леону, сольную партию, но Сюзет сумела найти слова, которые убедили его отказаться от такой мысли. Обидно, что у любви оказалась высокая цена. Ведь танец – смысл жизнь Арно Бонне.

– Вот так и спасаемся с Сюзет вечерами. Она милая девчонка и совершенно без комплексов, – без стыда признается. – Меня это устраивает, ее – тоже. Это наша жизнь, детка, и мы ее живем, нравится это кому-то или нет!

– Какой красивый у вас дом, Стейси! – восхищается, когда мы возвращаемся, и я показываю ему двор.

– Он мачехи и отца. И Стаса, – честно говорю. – Надеюсь, у меня когда-нибудь будет свой дом. Правда, вряд ли такой же большой и красивый.

Мы поворачиваем за угол, и Арно останавливается. Берет меня за руку, чтобы показать, что именно привлекло его внимание на заднем дворе. Ну, конечно… Мой сводный брат.

Стас стоит возле мотоцикла и что-то смотрит или чинит, не знаю. Он слышит наше приближение, я уверена, но головы не поднимает. Мне редко удается увидеть его вот таким, со стороны, и я невольно засматриваюсь…

– Ну и спина! – шепчет Арно. – Об остальном промолчу. Хочу снимок с ним, Стейси-Белль, хочу! И чего он у тебя такой бука?

У меня. Это звучит непривычно-приятно. Мне вдруг хочется увидеть глаза Стаса – пронзительно-серые под темными ресницами, встретиться с ним взглядом. Почувствовать хоть на секунду его действительно моим.

У меня. Если бы это было так. Но я еще помню его губы на своих и, наверное, буду помнить всегда.