Ты теперь моя

А я подавляю в себе горячую волну эмоций, способных толкнуть на безрассудство.

— Без фанатизма, пожалуйста.

— Так что? Отпустишь?

Он втягивает губы, закусывает их изнутри и медленно вдыхает через нос. Разве он не понимает, что сам факт того, чтобы спрашивать у него разрешения, сминает мне душу?

— Не хочешь сдавать позиции? — стараюсь говорить мягко, но обида прорывается. — Ты же меня столько раз силой подавлял. Был бы выбор, я бы с тобой после такого даже разговаривать не стала. Ты это понимаешь? — замечая дрожь в ладонях, сжимаю их в кулаки. — Пойди и ты хоть раз мне на уступки. Я не посчитаю это слабостью. Напротив.

После продолжительного молчания, подкрепленного тяжелым взглядом, Сауль все же отвечает:

— Хорошо. Но Макар и Семен будут с тобой. Целый вечер. Предупреди именинницу."

"Меня захлестывает возмущение. Однако я делаю глубокий вдох и приказываю себе ценить то малое, чего удалось добиться.

— Спасибо.

Это не капитуляция. Стратегическое отступление.

Я тебе еще устрою.

Глава 13

Именно так формируется воля.

© к/ф «Рокки»

Юля

— Твоя первая драка случилась из-за ярости? — прерывистым шепотом задает Саулю вопрос внук мэра. Выказывая нетерпение, всматриваясь в лицо мужчины, практически заваливается грудью на стол. — Она была очень кровавой?

Я невольно улыбаюсь, читая в его глазах неприкрытый восторг.

— Иван, — одергивает мальчика мама, невестка Ставницера. — За столом неприлично задавать такие вопросы.

— Моя первая драка случилась из-за воды.

Пока мальчишка теряется, соображая, что подразумевает эта информация, я не сдерживаю интереса:

— Ты хотел сказать, из-за моря?

— Из-за воды. В детдоме нас заставляли поливать цветы. Я облил из шланга третьеклассника. И он толкнул меня.

— Просто толкнул? — уточняет Иван тем же задавленным шепотом. — А сколько было тебе?

— Я был в первом классе.

— В первом классе! Ого! И что? Как? Ты врезал ему? До крови?

Саульский слегка качает головой. Это не отрицание. Больше походит на осуждение собственных действий.

— Суть в том, что моя агрессия не была оправданной, — меня такой ответ несколько удивляет. — И с того самого дня у меня начались проблемы.

Глаза Ивана расширяются.

— Все хотели с тобой подраться?

— Нет. Я сам на это подсел. Искал причины, чтобы с кем-то сцепиться. И находил проблемы. Бóльшие и бóльшие.

— А почему?

— Иван, дай человеку поесть, — вновь одергивает парнишку мать.

Однако Сауль все же повторяет ключевые слова:

— Потому что моя агрессия не была оправданной.

В повисшей тишине отчетливо слышен мой шумный вздох.

— Юля, — спохватывается Катерина Львовна — жена мэра. — Вы не стесняйтесь, пожалуйста! А то я не умею гостеприимничать навязчиво. Останетесь голодной, — смеется.

Остальные тоже подхватывают. И я улыбаюсь.