Ты теперь моя

Хвала всему святому, что я пять минут назад набрался, тот проверку выдерживает — следит исключительно за дорогой. — Ну, надо так надо, Саульский. А когда?

— Договорился на следующие выходные.

— Саульский… — выталкивает Юлька вместе со свистящим громким выдохом. — Вот, что за манера, а? Мне ведь подготовиться нужно, какой-то наряд подобрать…

— Успеешь, мурка. Только фату не надевай.

— Какую фату?

Прочищаю горло и скашиваю взгляд в сторону.

— Свою.

— А почему? — по голосу слышу, что поняла.

Играет со мной.

Упорно в окно смотрю. Постукивая пальцами по нагретой у стекла коже, фокусируюсь на городской суете и, помня о сыне, стараюсь выражаться культурным русским языком."

"— Почему, почему… Юль, — с нажимом ее имя произношу, как и всегда, когда нужно собрать ее внимание. — Не хочу, чтоб в церкви неуместные воспоминания погнало. Оденься скромно.

После этих слов она недолго выдерживает паузу. Потом, не сдержавшись, прыскает и откровенно хохочет. А у меня уже стоит.

— Юля… — поворачиваюсь, когда на ее веселье реагирует Богдан. Выпуская изо рта грудь, в тон матери заходится смехом.

— Ох… — хихиканье моей мурки обрывается. Ей приходится резко притиснуть к соску пеленку, чтобы остановить брызнувшее молоко. — Бодя, что ты вытворяешь? — и вновь смеется. Теперь уже не на меня эта эмоция направлена. — Тебе тоже смешно, да?

Когда она передает разгулявшегося сына мне, закрепляю его в автокресло и подаю ему странную пёструю цацку, от которой он с необъяснимой силой прётся. Юля тем временем обтирается влажными салфетками и поправляет одежду.

— Я на полном серьезе сейчас, — ловлю ее взгляд.

— Да, я поняла. Только фату мне в любом случае уже нельзя… И вообще, нельзя нам венчаться, Саульский.

— Еще как можно.

— Там правил много, и ответственность друг за друга увеличивается, — видит, что я на это никак не реагирую. Добавляет весомый, по ее мнению, аргумент: — Три дня воздержания перед обрядом…

— Потерпим.

— Серьезно?

— Серьезно.

— Ну, ок, — скрещивая на груди руки, долго буравит меня взглядом. — Это ж мы душами соединимся, Ромочка?

— Мы — уже, — сурово подсекаю ее попытку меня то ли шокировать, то ли испугать. — Теперь шлифанем перед Богом.

— Поверить не могу…

— Что?

— Что тебе это нужно.

— Нужно.

Крестины празднуем в саду. Листья уже пожелтели, местами начали опадать, но в общей массе еще не утратили своей природной яркости и сочности. Гости вздыхают, нахваливая эту красоту. А мне сегодня хочется напиться. Не так, чтобы прям в дымину. Меня несут хорошие эмоции. Я счастлив. Да, именно так это и называется. Я счастлив и всех угощаю. Японского посла, в том числе. Благо он в разы лучше Момо по-нашему изъясняется. Они, конечно, наглеют и половину вечера болтают на своем. Юлька тоже вклинивается.