Ты теперь моя

Постепенно привыкаю к нагрузкам. Бодя и родился большим, так что…

Тема, к которой я до сих пор не решаюсь даже приблизиться. Но все же спрашиваю:

— Как это было?

— Нормально, — нарочито бойко отмахивается моя Юлька. — Правда. Все, как по учебнику. Идеально.

Врет ведь. По глазам вижу. Хочу ее прямо сейчас обнять. Боль ее впитать, всю себе забрать. Только не получится уже, она ее прошла в одиночку. Без меня. И это хуже, чем я мог бы предположить. Пожар внутри.

— Иди сюда, мурка моя.

Обнимаю, она в ответку руками обвивает. Запрокидывая голову, в глаза заглядывает.

— Слушай! Слышишь? — притихает, скорчив забавное личико. — Тоня с Момо что-то новое для сада придумали. Теперь с громкими спорами реализуют. Все твои мальчики на стреме, — беззаботно хохочет. — А ты заметил, как Семен на Момо поглядывает? Надо их поженить!

Ну, пиздец… Мы что, рабовладельцы, такие решения принимать?

— Семен на всех поглядывает. На то он и Семен.

Юлька цокает, недовольная тем, что я не разделяю ее матримониальных планов. Может, там что-то такое и есть… Мне откуда знать? Я будто ослеп. Никого кроме нее не вижу.

— Вчера за ужином он как заколдованный на Момо смотрел. Да! Говорю тебе!

Киваю, отстраненно принимая эту информацию. В таких вопросах проще согласиться, чем спорить. Пусть Семен сам огребает.

Глядя жене в глаза, как бы между делом, сообщаю:

— Надо нам Богдана покрестить.

Считываю ее реакцию. Она в замешательстве, но вроде как не совсем против.

— Хм… Давай покрестим.

— Завтра. Я договорился.

После этого Юля ожидаемо фыркает и качает головой. Жду, когда начнет возмущаться, что я в очередной раз сам все решил. Но, к моему облегчению, этого не следует."

"— Тогда я хочу японского консула на обед, — нахрапом выдвигает моя мурка. — Мы с Момо скучаем по Японии. Будет с кем поговорить. М?

— Японского консула? — заторможенно мигаю, всматриваясь в ее глаза. — Надо? Пригласим.

— Ты серьезно?

— Конечно, серьезно, — с самым важным видом полирую свое обещание. И тут же добавляю уже по факту: — Ставницеры будут.

— Тогда и Ритка с женихом прискачет, они на сборы быстрые. Полинка, Макар — тоже не откажутся. А почему сейчас? Что ты надумал?

— Я так решил.

Не хочу говорить даже ей, но теперь для меня, великого «конченого антихриста», как окрестил меня однажды тесть, это очень важно.

Юля некоторое время молчит. Прикусывая губу, разглядывает мое хмурое лицо. А потом мягко улыбается и кивает.

— Возьмем Макара и Риту в крестные.

— Решили, значит.

Как же охренительно здорово, что теперь мы все вопросы обсуждаем в спокойных тонах и обязательно приходим к компромиссу! Юлька моя может еще и посмеяться, когда я по старинке наглею.

Смотрю на сына. Прижимаюсь губами к темной, словно шелковистой, макушке. Бездумно вдыхаю его запах.