Ты теперь моя

 — Пожалуйста…

Не мучай долго… Ты же обещал… Я не выдержу… Так много я не выдержу…

Саульский понимает. Подтягивает мои колени выше. Резко и глубоко толкается — на всю длину.

Я вскрикиваю. Он замирает.

— Нет… Нет… Не останавливайся…

— Юля… Мурка моя… Мурочка… Юля… Моя мурочка…

Я задыхаюсь. С каждым новым толчком то жмурюсь, то, напротив, широко глаза распахиваю. Стону, хныкаю, трясусь, издаю непонятные звуки… Он всем телом наваливается, а мне все мало! Отчаянно притискиваю его к себе. С конвульсивной дрожью бедрами сжимаю. Терзаю руками налитые мощью мышцы. Царапаю, местами буквально до крови раздираю. Кусаю, безумными поцелуями кожу раздражаю. Кончиками пальцев собираю на его коже мурашки. Судороги в сильном теле ловлю. Впитываю надсадные и хриплые мужские стоны. Упиваюсь частичкой своей власти. От нее еще больше пьянею! Потому что он, большой и нерушимый, со мной хладнокровие свое теряет.

— Еще… Ромочка… Еще… Рома…

Разбиваюсь. Немым криком расхожусь. Голос с хрипом прорезается только, когда меня уже разноцветными бликами ослепляет. Оглушающее, одуряющее, взрывное это наслаждение. Из реальности выпадаю…

Его за собой, конечно же, увлекаю.

Саульский надсадно выдыхает и отпускает себя. Поймав мои первые спазмы, сильнее меня раскрывает и, что называется, догоняется — яростными и быстрыми толчками. А потом, с протяжным рычащим стоном резко назад подается и щедро орошает мои трясущиеся бедра горячими брызгами спермы.

Больше я ничего не вижу, не слышу, не чувствую… Дыхание постепенно выравнивается, сердцебиение скидывает обороты. Тело на исходе разрывных ощущений мелко-мелко дрожью вибрирует.

Нужно попросить Рому подняться, сходить в душ и сменить белье…

Но я не могу пошевелиться. Выдохлась.

Он все сам делает. Относит меня в ванную, моет, обратно так же на руках несет. Сдергивает покрывало и помогает забраться под одеяло.

— Мне так хочется спать… — слабо шепчу я.

— Спи.

И я проваливаюсь.

Распятая его звериной любовью, впервые за долгое время полностью отключаюсь.

Глава 56

Пока жива, с тобой я буду…

Душа и кровь нераздвоимы.

Пока жива, с тобой я буду…

Любовь и смерть всегда вдвоем.

© Александр Кочетков

Юля

Мы переезжаем в тот же день. С тем, что успели собрать. Если точнее, с половиной вещей. Безусловно, не это главное. Нашему переезду мешал только мой страх. Теперь, когда и он стёрт, я преодолеваю последнюю черту, переступая порог дома, с которым у меня связаны самые лучшие и вместе с тем самые тяжелые воспоминания.

По спине ледяной волной озноб летит. Грудь сдавливает. Глаза прикрываю, пока внутри контрастом пожар разгорается.

— Все нормально? — голос Саульского доносится как будто издалека.