Ты - наша

Я без сил падаю на спинку сижденья, ловлю натертыми губами воздух, перед глазами все плывет от возбуждения и испуга.

— Охуеть… — шепчет мне на ухо неугомонный Лис, снова протягивая пальцы к моей шее, словно не в состоянии удержаться от соблазна, — охуеть… Горячо, малыш… Пиздец, как горячо…

Его слова звучат, как прелюдия, жаркая и бесстыдная.

И я ловлю его вибрации. И не могу ничего с собой поделать. Кроет, как бабочку. Мощно, безумно."

"Камень, бросив снова взгляд на мое лицо и пальцы Лиса, уже вовсю ласкающие мою грудь прямо через хлопок рубашки, матерится и нажимает на педаль газа.

Я понимаю со всей очевидностью, что дома у Камня мы не будем разговаривать.

Вообще.

И, помимо предвкушения, грязного, животного, испытываю страх и стыд. Снова.

Мозг вовсю вопит, что надо их остановить, отвлечь… Но как? Как? Если я сама себя отвлечь не в состоянии!

Пальцы Лиса аккуратно расстегивают пуговки рубашки, и я невольно прогибаюсь под этой настойчивой лаской.

Сейчас он расстегнет, коснется обнаженной груди… Ох…

Тело такой волной предвкушения простреливает, что дышать невозможно!

И все же я пытаюсь хоть как-то противостоять той темной волне вожделения, что захлестывает уже с головой.

Облизываю губы и спрашиваю:

— А… Почему ты отдал машину?

Пальцы Лиса тормозят, Камень, который сто процентов еще чуть-чуть — и косоглазие бы себе навсегда заработал, потому что невозможно одновременно смотреть на дорогу и на то, что с моей рубашкой делает Лис, хмыкает язвительно.

И говорит, прежде чем Лис, замерший в ступоре от неожиданного вопроса, приходит в себя:

— Так он же с папашкой поругался, наш папенькин сыночек. И папашка его машинки лишил. Хату-то хоть оставил?

— Вот ты сучара, — рычит Лис раздосадованно, — да похер мне, понятно? Я от него вообще не завишу!

— Не сочиняй, — смеется Камень, — работаешь в его конторе, живешь в его хате, под жопой — его тачка… Нихрена не зависишь, да…

— Да это все мое! — чувствуется, что Лис взбесился не на шутку, даже пальцы от моей груди убрал.

Выдыхаю, торопливо застегиваясь.

Лис, проругавшись, наблюдает за этим с заднего сиденья с нескрываемой досадой. И рычит на Камня злобно:

— Вот нахера начал? Потом нельзя было? Тем более, что я разберусь сам…

— Ага, интересно, как? На что ты способен, мальчик с платиновой ложкой во рту, а? — голос Камня полон язвительности, но не завистливой, а такой, устало-насмешливой, взрослой очень.

Я вспоминаю все слухи, что ходят по универу про Лешку, и думаю, что, наверно, его тон и его поведение имеют под собой серьезные основания.

— Я сам зарабатываю, — бурчит Лис, выдыхая и уже не злясь, — давно уже. И отец не в курсе.

— Это ты так думаешь, — усмехается Камень, — чтобы Бешеный Лис не знал, чем его отпрыск занимается? Нихрена не поверю.