Ты моя, Птичка!

Я то буду и дальше мучиться. Буду все помнить, понимать. Я стала пустышкой, которая никогда не сможет осчастливить не только какого-то мужчину или родителей внуками, но даже себя. Пустая, грязная, испорченная…

Меня никогда не любила мать, я всегда выполняла грязную работу, я чуть не убила сестру в детстве, меня предал один, потом второй.

Самой от себя было противно. Настолько противно, что ноги понесли меня сначала на кухню, чтоб руки взяли нож, а потом в ванну, чтоб уже там мои собственные руки…

Греха не вышло,… через какое-то время, когда я начала терять сознание, вломился папа. Что-то кричал, ругался, даже, по-моему, маму оттолкнул от меня так, что она села на задницу. На руках донес до нашей старой «девятки» и погнал в больницу. Там меня привели в норму. Шрамы остались страшные. И снаружи и внутри.

Две недели отец держал меня под своим неусыпным оком, потому что взял на работе отпуск. Матери в доме не было. На мой немой вопрос через три дня после приезда домой, он ответил.

— Пусть пока с Лизкой своей поживет.

Мы с папой не говорили по душам, он не спрашивал в чем дело, что со мной и почему я решила так поступить. Он просто молча находился со мной рядом.

Смс от Коли закончились в тот день, когда мама уехала к ним в квартиру. Точнее, в мою квартиру.

Прошло три недели, и я подошла к отцу для разговора.

— Я хочу уехать.

— Куда это? — прищурился он.

— На квартиру. В Краснодар. Лиза с Колей пусть съезжают. Мне помогут с переводом по учебе, я буду подрабатывать. Не смогу здесь.

— Клянись мне. — сказал он после долгой паузы.

— Я больше никогда так с собой не сделаю, чтобы не случилось больше в моей жизни. Клянусь.

— Завтра позвоню матери и скажу, чтоб собирала этих тунеядцев и освобождала квартиру.

Глава 18

Василиса

Я слышала, как папа взял телефон, набрал номер и сказал.

— Так, Вася будет жить на своей квартире.

Ответа слышно не было.

— Собрались и приехали в деревню, я сказал. В конце концов, ваш Колька мужик или так… пусть и думает, как будущую семью обеспечивать. Не за счет сестры невесты.

Вновь тишина, которая оповещала о том, что на том конце провода думают по поводу слов отца.

— Либо вы приезжаете сами, либо я еду. Учти, у меня ремень армейский на своем месте лежит, ждет звездного часа. И дождется.

— …

— Лиза обнаглела в корень уже. Мало того, что увела у сестры мужика, так еще и квартиру ее заняла, а этот хлюпик… — папа очень грязно ругнулся, что я даже поморщилась и предложение про «хлюпика» заканчивать не стал. — Короче, этим самым ремнем оприходую и дочурку и зятя и тебя, чтоб мозги вам вставить. Два дня даю для переезда и выезжаю сам.

На этом он отшвырнул от себя телефон и тяжело опустился на кровать. Папу почему-то стало жалко.