Ты мой закат, ты мой рассвет

Но все равно, может быть… Он нашел квартирную хозяйку, придумал что–то, убедил ее миллионом слов и ждет меня?

У меня немного подкашиваются ноги, пока поднимаюсь по ступеням до лифта. Нажимаю кнопку нужного этажа.

Поднимаюсь, мысленно уговаривая себя ни на что не надеяться.

Антон работает. Он не из тех мужчин, кто нарочно корчит занятого, чтобы сделать неожиданный сюрприз.

Но мне так отчаянно этого хочется, что никакой голос разума не выживает в громком шторме острой как никогда потребности.

Трясущимися руками и только со второй попытки справляюсь поочередно с верхним и нижним замком.

Открываю дверь, но не могу переступить через порог, потому что там темно и холодно.

Говорят, люди радуются, когда после долгого отсутствия возвращаются домой и у них даже выделяются «гормоны счастья», когда в первую секунду громко и с размаху вдыхают знакомый аромат дома.

Я ничего не слышу и не чувствую. Вообще ничего.

Просто топчусь на пороге, собираюсь с силами и все–таки делаю шаг.

Никакого чуда для глупой писательницы.

Бросаю на пол сумки, не разуваясь и не раздеваясь иду в комнату.

Мне почему–то очень холодно. В тишине и пустоте звук собственных стучащих зубов вызывает головную боль.

Сажусь в угол, подтягиваю колени к груди.

Включаю телефон, набираю: «Уже прилетела и доехала. Извини, если разбудила».

Пять, десять, двадцать минут.

Целый длинный одинокий час, пока до больной ванильной головы, наконец, не доходит, что чудес не бывает. Есть жизнь, и мне нужно учиться принимать ее такой: не идеальной, не сосредоточенной вокруг меня. Взрослой!

Около четырех ночи иду в ванну.

Достаю свои «любимые витаминки счастья».

Глотаю даже не морщась, смотрю на свое отражение, и оно обещает хранить мой секрет запечатанными пальцем губами.

Никто не увидит, никто не узнает.

Горячая вода душа расслабляет, тугими струями выбивает из тела панику и одиночество.

Еще через полчаса я включаю свет во всем доме: в комнате, в кухне, даже в гардеробной.

Достаю с дальних полок коробку с новогодней мишурой и красивыми, расписанными вручную шарами. На некоторых откровенные каракули, потому что их рисовала я: в четыре года, в пять, в десять и даже в прошлом году.

На всякий случай перекладываю все это еще одним слоем бумаги — будет обидно разбить и потерять маленький пазл воспоминаний.

Понятия не имею, любит ли Антон такие сюрпризы, но, наверное, он будет рад меня видеть, даже если заявлюсь… очень рано утром.

По дороге пишу список всего, что нужно купить для «духа Нового года»: живую елку в ведерке, чтобы потом высадить ее где–то за домом и украшать каждый год, как в «Простоквашино», пару гирлянд с мягким свечением, бенгальские огни — большущие, чтобы сверкали и искрили не меньше пары минут! Шапочку Деда Мороза.