Развод. Ты меня предал (СИ)

— Ада, я сейчас не в состоянии понимать твои шутки или сарказм, — шепчет он и медленно выдыхает через нос.

Делаю к нему шаг через порог уборной, заглядываю в глаза и тихо говорю:

— Да, Матвей, я беременна. Два месяца. И да, от тебя. И, вероятно, будет мальчик.

— Мальчик? — он шумно сглатывает.

— Ага, — немного прищуриваюсь, — Юрий Матвеевич. И это не обсуждается. Вселенная дала знак, и нам не отвертеться.

— Юрий Матвеевич? — глухо повторяет Матвей и не моргает. Зрачки расширены так, будто он чем-то закинулся.

— Юрасик, — Лиля задумчивой наматывает на вилку лапшу, — Юраня… Юраша…Юрченя… ммм, — с аппетитом втягивает лапшу, чавкает и бубнит с набитым ртом, — будет для меня Юрченей.

Переводит взгляд на Матвея

— Пап, прием?

Матвей рывком привлекает меня к себе, душит в объятиях с каким-то отчаянным рыком раненого зверя.

— Ада… — утыкается в шею, а я всхлипываю и закусываю губы.

Лиля охает, когда Матвей резко тянет ее к нам:

— Лапша!

Роняет миску, громкий стук, и Лиля шепчет:

— Да и пофиг…

— Девочки мои…

Обнимает нас, тяжело и с хрипом выдыхает, а у наших ног чавкает Барон, торопливо сжирая лапшу.

Лиля всхлипывает и в следующую секунду навзрыд ревет.

— Лиля, — шепчу я, касаюсь ее щеки, — милая моя…

— Мне было так страшно… так плохо… я так боялась, — глотает половину слогов. — Я так боялась, что нас больше не будет… и я столько гадостей наговорила… И я вас так люблю… И мне сейчас опять страшно, но по-другому… Вдруг опять все будет плохо?

— Не будет, — прижимаю ее к себе и касаюсь виска щекой.

— Не будет, — говорит Матвей и вновь нас обнимает. — Мы есть и будем друг у друга. И мне тоже было страшно, Лиля.

Барон тем временем уже вылизывает пол от бульона, помахивая хвостом.

— Барон, фу, — шепчу я.

— Да пусть, — тихо отзывается Матвей.

Лила издает короткий смешок, отстраняется и вытирает слезы. Хрипло смеется, когда Барон испуганно смотрит на меня, прижимает уши и строит мне извиняющиеся глазки.

— Я же говорю, хитрый говнюк, — с наигранным осуждением вздыхает Матвей.

Я же вновь кидаюсь в уборную:

— Лиля, — сдавленно говорю я, — тебе все равно пора спать…

— Вот блин…

Барон успевает заскочить вместе со мной в уборную, подпрыгивает, решив, что я с ним в игры играю, а я бросаюсь к унитазу с жалобным писком:

— Похоже, Юрий Матвеевич тоже выражает свою радость…

— Воды, Ада? — обеспокоенно спрашивает Матвей за дверью. — Лапши? Чаю?

Барон лезет мордой в унитаз. Ему очень интересно, что я такого нашла, что нырнула в фаянсовый “трон” лицом. Я его отпихиваю:

— Барон, черт тебя дери! — от него пахнет куриными специями.

— Начнем с воды, — тихо вздыхает Матвей. — Лиль, а ты спать.

— Па, там в коробке на подоконнике малиновые мармеладки, — шепчет Лиля.