Ты меня (не) купишь

Просто мальчишка меньше шкодит. Истории с Лучианой и Ромой оставили на нем след. Он растет без родителей. Каким бы сильным и стойким ни казался, а сестра и дядя для него – весь мир.

Мне удается отвлечься. Я уже заканчиваю проверку, когда слышу голоса на улице. Привстав, выглядываю в окно. Саша на руках выносит в сад смеющуюся Лучиану. Они о чем-то мило воркуют, когда он ставит ее на ноги, целуются, а потом в обнимку смотрят на небо. Саша что-то показывает и объясняет Лучиане, обнимая ее со спины, грея в своих руках и заставляя ее улыбаться.

Ася права, этому парню никто не нужен. Только Лучиана. Он столько сделал ради нее и их будущего ребенка! Это говорит громче любых ухаживаний, на которые у него впереди целая жизнь.

Когда они снова начинают целоваться, я отворачиваюсь. С трудом. За этой милой парочкой не устанешь наблюдать вечность. Но меня это смущает. Я будто в замочную скважину подглядываю.

Чеховской возвращается в комнату поздно. Я зависаю в интернете в поисках интересного свадебного поздравления. Развлекаю себя по максимуму, лишь бы не отправляться мыслями в беспросветную бездну.

– Детка, прости, – мурчит он, склонившись к моему уху.

Его рука ложится на мое плечо, пробирается к шее и чуть надавливает. Его дыхание свежее. Пахнет лимонадом и мятой. Значит, не пил, не курил. Это радует.

– Ничего, – вздыхаю я, закрывая вкладки. – Как посидели? Люков сказал, что ему понадобилось?

– Папаша Евы вызвал их. Хочет помочь им вернуться в страну. Заодно сюда заскочили. Проездом, так сказать. Фазу поздравить.

– Да уж, очень вовремя. Мы весь вечер успокаивали Лучиану.

– Пусть понервничает, – усмехается Чеховской, губами касаясь моего виска и сильнее сжимая мою шею. – Мужчины любят закипевших женщин.

– Ром? – Я привстаю, поворачиваюсь и бедром упираюсь в угол стола. Чеховской ни на сантиметр не отдаляется, блокируя мои движения. – Тебе интересно со мной?

– Нет, – улыбается он уголком губ. – Скучно. Пиздец, как скучно. Сейчас. Но я знаю, кто живет тут. – Он пальцем указывает на мою грудь. – Она вернется. Уже возвращалась. – Взяв за угол шелкового платка, он ослабляет узел и стягивает его. – Не прячь татуировку. Ты себя прячешь, детка.

– Я чувствую себя ущербной, Ром, – признаюсь я, потупившись в пол. – Мне тридцать. Я старше всех них: Аси, Евы, Лучианы. Но они жены, мамы. Даже Лучик ждет малыша! А я неуверенная в себе вдова, не представляющая, как жить дальше.

– А тебе больше ничего не нужно представлять. Только фантазируй, а я буду исполнять желания. И чем изощренней они будут, тем веселее нам будет жить, – его пугающе зловещий голос заползает куда-то в подсознание, расщепляя все мрачные мысли. Даже потаенные уничтожает. – Мы упустили двенадцать лет, детка. Но у нас впереди гораздо больше времени.