Ты меня (не) купишь

И чем Чеховской страшнее Степы? Он хотя бы не притворяется хорошим!

– О чем задумалась, Даш? – выдергивает меня из мыслей Ася.

Лучиана уже ушла, а я стою посреди коридора и, прижимая к себе малышку, смотрю в никуда.

– Да так. Я тоже не хочу чай, Ась. Ты не обидишься?

– Какие обиды? – Отмахивается она и забирает у меня дочь. – Ты столько пережила в последнее время, что насильно требовать твоей компании с моей стороны – варварство.

– Вы с Камилем такие… позитивные, – подбираю я подходящее слово.

– Так было не всегда, Даш. Мы и темные времена пережили. Настенька все изменила. – Она с бесконечной нежностью смотрит на спящую малютку. – Не буду лукавить, Даш, у меня с Романом натянутые отношения. Мы терпим друг друга только из-за Камиля. Но я всяких людей повидала. Роман Чех по сравнению с некоторыми – зайка. И я лучше продамся ему в рабство, чем заведу дружбу с теми чудовищами.

Похоже, мне не хватало этих слов. Толчок в нужном направлении от человека, который недолюбливает Чеховского, но отлично его знает и справедлив в своей оценке.

– Он никогда ни на кого не смотрел так, как на тебя, Даш, – с улыбкой добавляет Ася.

– С пленительным восхищением, Даш. С восхищением! А насколько мне известно, Роман Чех всегда восхищался только собой, – хихикает она, направившись в библиотеку. – Пользуйся, пока он пластилиновый.

Уметь бы еще лепить из этого пластилина. Я привыкла терпеть и подчиняться, жертвуя своими желаниями. Моя властность ограничивается стенами школы. За их пределами я – никто. Обычная, среднестатистическая женщина. Серая мышь с набором комплексов. Неудовлетворенная, изморенная, давно постаревшая душой. А как только меня хорошенько встряхнул Роман Чех, я испугалась и спряталась за колючим, непробиваемым щитом.

Уйдя в комнату, я открываю окно. В последнее время мне часто не хватает воздуха. Избегала этой мысли, но больше не могу: какая-то часть меня умерла вместе со Степой. Десять лет вместе – это срок. Невозможно взять и вычеркнуть его из памяти, вопреки той подлости, что он совершил. Но мне некому признаться в своей боли. Кто меня поймет? Чеховской и вся его семья живет по своим законам. Предатель должен быть наказан и забыт. Они в силах жить дальше, распрощавшись с подлецом раз и навсегда. Мне же предстоит этому научиться.

Сев за стол, придвигаю к себе стопку ученических тетрадей. Приезд Люкова отвлек меня от работы, а завтра учебный день. До каникул осталось совсем немного. Потом я отдохну: от работы, от любопытных и сочувствующих взглядов коллег, от шепотков и сплетен, от бестактных вопросов и напряженных отношений с родителями учеников. Естественно, все они знают, что у меня роман с Чеховским. Многие думают, что из-за этого Арти стал моим любимчиком, хотя это неправда.