Ты меня (не) купишь

То, как Артур называл Булатова крутым, а Лучиана повторила это же, отзываясь о своем парне. Как нежно она обращалась к нему «Саша» и просила мороженое, когда они впервые забирали меня из школы. С какой угрозой он смотрел на меня всякий раз, когда я приближалась к Лучиане. Как он психовал, когда она в больнице злила Чеховского. Только человек, знающий каждый шаг Чеховского, мог водить его за нос.

– Офигеть, – шепчу я ошалело. – Извините, мне надо позвонить.

Взяв телефон, без плаща выскакиваю на улицу. Дрожащими от волнения пальцами выискиваю номер Саши и прислушиваюсь к гудкам.

– Да, – его голос звучит еще холоднее ночного осеннего ветра.

– Саша, зачем вы так с нами? Все эти дни ваши люди следили за мной, так? В каком же контексте вы преподнесли своему боссу новости о ресторане, кино, суши на дом? Может, и про мое посещение салона женского белья рассказали ему?

– Простите, – вдруг произносит он. – Ничего личного, Дарья Николаевна. Но только на своей шкуре он прочувствует, каково это, когда вам кто-то ставит палки в колеса.

– Вы жестокий человек, Саша, – с горьким всхлипом произношу я. – Безжалостный.

– Не истерите, Дарья Николаевна. Все под контролем.

– Он сейчас с ней, да? С Кристиной? И вы говорите, все под контролем?

– Не получится у него с ней. Ни с кем не получится. Он вас в своем отражении видит.

– Но он поехал к ней! – срываюсь я на крик.

– И что? – совершенно спокойно отвечает Саша. – Пусть лишний раз убедится, что никто кроме Бабочки ему нахер не нужен. Сильнее ценить вас будет. Лучше утрите слезы. Часу не пройдет, как он на всех парусах за вами помчится. А вы, судя по навигации, не дома.

– По какой навигации? – озадачиваюсь я.

– Дарья Николаевна, я вас умоляю, – усмехается он. Реально усмехается. Он! Бесчувственный чурбан! – Успокойтесь и поезжайте домой. Лучше будет, если босс встретится там с вами, а не с кандидатом в мастера спорта.

Он отключается. Я таращусь на свой телефон, переваривая услышанное. Чертов манипулятор! Из меня вырывается смешок. Какая непредсказуемая жизнь: на каждого кукловода найдется кукловод покруче. Ну и дурак же ты, Чеховской!

Мое проклятье, что я полюбила тебя…

Мое проклятье, что я полюбил тебя, Бабочка. Ты не вытворяешь то, что проделывает кукла, чтобы как-то возбудить меня, но все равно не вылетаешь из моей головы. Пытаюсь сосредоточиться на ее откровенном танце, на сиськах и заднице, а в штанах словно пусто. Ни единая мышца не реагирует. Не выбивает тебя из мыслей! Приманила, отравила, забальзамировала.

– Ро-о-ом, – тянет кукла, опускаясь передо мной на колени и расстегивая ремень, – ты меня совсем не хочешь? – Хлопает ресницами, рукой юркая ко мне в трусы.